Попасть в отбор, украсть проклятье - Надежда Мамаева

Мы с вороном выбрались на соседнюю улицу, с другой стороны которой начинался городской парк. Она была непривычно безлюдной для такого часа. И там Ар, резко развернувшись, сгреб меня в объятья и прошептал на ухо:

— Спасибо! Я не сдался лишь потому, что ты стояла за моей спиной.

Признание. Неожиданное. От него по моей спине от макушки до пяток прокатилась волна. Я вскинула голову, чтобы встретиться взглядом с Арнсгаром. Он смотрел на меня не отрываясь, и создавалось ощущение, что ворон знает обо мне все, а я о нем — почти ничего.

Мы так и стояли, смотрели в глаза друг другу, словно хотели навеки остаться друг в друге. А в парке по соседству осеннее солнце выкрасило неспешно засыпавшие деревья в цвет светлой грусти.

Эйла жила. По ее венам-мостовым неслись магомобили. Торговцы, несмотря на случившееся в соседнем квартале, не спешили запирать двери магазинчиков и закрывать щитами витрины, а бесстрашно ждали новых покупателей. В небе плыли тучи. Про такие говорят — дескать, это такие облака, которые настолько недовольны погодой, что вот-вот разразятся возмущением. А демоново колесо в парке, из кабинки которого можно было обозреть всю столицу как на ладони, величественно вращалось.

Все это было вокруг нас с вороном. А еще была осень с ее умиротворением, спокойствием, с ощущением абсолютной нереальности происходящего. Будто все замерло, застыло в заклинании стазиса. Звуки, суета, беды, грядущий переворот и разрушения — все это вмиг опало осколками к нашим ногам. И воцарилась звенящая тишина, дарящая спокойствие душе. Или мне сейчас было так безмятежно оттого, что меня обнимал ворон. Будто своей рукой, как крылом, он отгородил меня от остального мира.

— Прости меня за то, — произнес он, все так же не отрывая от меня взгляда, — что решил все за тебя. За аркан.

Я была очарована?ром, как осень снами листопада, ровно до этих слов, напомнивших мне о том, что случилось утром.

— И это все? — произнесла я фирменным тоном нашей соседки Тамарин.

Как-то на эту почтенную троллиху поздним вечером в подворотне напал насильник (на его беду). Разглядев, кто именно стал жертвой планов его плотских утех, маньяк попытался сбежать. Но был отловлен за шкирку сильной женской рукой. В общем, в итоге мужик так и не смог произвести на шикарную даму нужного впечатления. И именно ее разочарованным вопросом «И это все?» закончилась их встреча, к вящему позору развратника. С тех пор заявлений в жандармерию о нападениях от эйр стало меньше, а гордости в Тамарин — больше: сею историю троллиха любила вспоминать при каждом удобном (да и неудобном — тоже) случае.

— Тай, скажи честно, ты бы осталась дома просто так, без аркана?

— Конечно нет! — возмутилась я, про себя добавив: «Но тогда бы ты не лишился стула». Впрочем, сказала совершенно другое: — Но ты… ты… — банальные эпитеты «лжец», «обманщик», «сволочь» были какими-то мелкими, плоскими, и я выпалила: — Знаешь, я сейчас скажу кто, и ты очень удивишься!

При этих словах я сделала шаг назад, высвободившись из объятий ворона, и ткнула в его грудь отросшим когтем, как стилетом. Арнсгара мой выпад ничуть не смутил.

— Знаешь, ты напомнила мне прокурора, который, зачитывая обвинение, пустился во все тяжкие, — невозмутимо парировал он. — Неужели так сложно было сказать «прощаю»?

— Некромантка — и «прощаю»? — Я вскинула бровь — Слушай, мы своих врагов из-под земли достать можем, чтобы отомстить, забыть и еще раз отомстить. А ты «прощаю»…

— М-да… чего это я, — усмехнулся ворон. — Хорошо, давай тогда так: что мне сделать, чтобы ты меня простила?..

«…и больше не путалась под ногами», — хотя он этого и не произнес, мне послышалось окончание.

Я призадумалась, даже голову набок склонила. Допустить до расследования? Да ворон мне сегодня явно так намекнул, чтобы я своего холодного носа в дело имперской важности не совала. И местью портить важные государственные планы не смела.

А о чем еще просить той, у кого смерть не просто стоит на пороге, а уже зашла в дом, переобулась в тапочки и требует третью порцию чая, намекая, что у нее график, а я уже и так вопиюще подзадержалась на этом свете?

— Подари мне гроб! — выдала я. Ну а что мне, мертвой, ещё попросить?

— Хорошо, — покладисто согласился ворон. — Могу даже склеп.

— Давай склеп, — милостиво согласилась я и, не удержавшись от ехидства, добавила: — А я, так и быть, разрешу тебе в нем прятаться от умертвий. Вдруг твои бывшие враги окажутся гораздо злопамятнее, чем ты можешь предположить?

— Тай, — простонал ворон. — Ты невозможна!

— Да с тобой я почти святой стала! — возмутилась я. — Вот сейчас как с головы нимб сниму — и врежу тебе по лбу.

— Давай только ты это сделаешь попозже и в другом месте, — ворон стал серьезным и собранным. — Мне нужно посмотреть протоколы допросов вчерашних заговорщиков с причала, раз уж предотвратить утечку имен агентов мы не смогли и эта петля времени замкнулась.

А мне вдруг подумалось, что осень — это его время: пора, когда ветер срывает с деревьев листья, а главный каратель с ренегатов — личины.

— Это точно она? может, кто другой? — спросила я. Всё же в душе теплился призрак надежды, что список еще не украли.

— Да. Подозреваю, что Рунур уже шагнула за грань и провалилась в прошлое. И случившегося вчера — уже не изменить.

— И что теперь?

— Теперь мне нужно вычислить того, кто помог ей сбежать, и найти проклятие?ороя до того, как им воспользуются снова.

Ворон сжал губы.

— И ты знаешь, когда это произойдет? — удивилась я.

— Через четыре дня. Именно столько нужно, чтобы вновь активировать проклятие. Если попытаться раньше, то ещё не успокоившийся от предыдущего прыжка поток времени может сбить вектор. И тебя отбросит в случайную точку времени. Допустим, на минуту назад или на час…

Да уж… отдать свою жизнь, чтобы очутиться на час в прошлом, — перспектива так себе.

— Значит в запасе только четыре дня… — протянула я.

— Скорее даже три. В четвертый день маг совершит прыжок. И окажется в третьем, так что времени ещё меньше. Поэтому я в отделение. А ты — вернись ко мне домой.

— А можно с тобой? Я буду тихой как мышка. Честно-честно. Сяду у тебя в кабинете на диванчике и буду там сидеть, пока прахом не обращусь. Просто не хочу умирать в полном одиночестве… — я не договорила, просто подняла взгляд на Арнсгара.

Думала, что он сейчас ответит отказам или попытается вновь обмануть, как утром. Но нет.

— Хорошо.

Всего одно слово. Но я поняла: оно было для ворона как шаг через черту. Черту, которая отделяла то, как он обязан поступить, ведомый клятвой верности, долгом карателя, от его истинных желаний и чувств.

В отделе мы оказались спустя полчаса. За весь оставшийся путь ворон не произнес ни слова. Просто был мрачным, как туча над нашими головами. Последняя, к слову, все же разродилась мелким противным дождем.