Песня для оборотня - Эми Мун

Немного посидев в одиночестве, Кайрон тоже обернулся. Одно полнолуние — а там он прекратит строить из себя послушного волчонка. Не важно, что думает самка, но она его хочет. Теперь-то он точно это знал! И, если бы не опасность просто замучить девушку страстью, сейчас он бы двигался между широко расставленных ног и пил стоны с опухших и измазанных его семенем губ. Сочных и сладких, как крупная, спелая земляника.

Глухой стон перерос в протяжный, полный тоски рык.

Несколько ночей. Даже не неделя. И они станут полноценной парой. А пока он отведет Айлу к шаманкам. Там она будет в безопасности.

***

Прислушиваясь к каждому шороху, Айла быстро перебирала спрятанные запасы. А в голове пойманной птицей билась лишь одна мысль — бежать. Да так, чтобы сверкали пятки. Несколько кусочков хлеба упали в мешок, и она принялась судорожно завязывать горловину.

Варвар что-то сделал с ней! Приручил незаметно и нагло! Еще недавно она тряслась от ужаса, а вчера с готовностью раздвинула ноги, подпуская непозволительно близко!

Румянец был до того мучительным, что на глаза навернулись слезы. Она старалась не думать, но… Его пальцы были внутри. Там, в самом нежном местечке. И Айла даже представить не могла, что это может быть так приятно. И каждое бесстыдное касание будет казаться настолько естественным. Необходимым. Желанным… А его язык? Боги, ну почему целоваться хочется именно с ним?! Что он делает такого, от чего разум испаряется, превращая ее в готовую на все развратницу?!

Маленький мешочек с сухарями выпал из дрожащих рук. С протяжным вздохом Айла сползла по стене на пол.

Она хотела варвара. И совершенно, ни капельки это было не похоже на то, что однажды чувствовала по отношению к Кельвину! Почему? Ведь Кельвин был в сто раз ближе! Они могли долго разговаривать, точнее, говорил в основном парень, гуляли почти каждый вечер, вместе обедали или выбирались на пикник… Но от случайных прикосновений она испытывала лишь едва заметное тепло. А рядом с Кайроном трепет, переходящий в голодную и горячую как сто пустынь бурю!

Во дворе что-то хрустнуло, и она скорее запихнула небольшую сумочку обратно на самую дальнюю полку в кладовой.

Едва успела закрыть дверь, как в комнату вошел Кайрон. Айла нервно сглотнула. С каждой секундой между ними росло напряжение. Вчера, когда она оттолкнула распаленного мужчину, он вопреки ее ожиданиям не прекратил ласки! И только после укуса его глаза стали осмысленными. А она до сих пор задается вопросом, чего в ней было больше — испуга или восторга от того, с какой нуждой смотрел на нее оборотень.

Почти так же, как сейчас. Мужчина глубоко вдохнул и прикрыл багровые глаза.

— Собери все, что тебе нужно на три дня. Я отведу тебя к шаманкам.

***

Гвен встретила их у самого входа. А вместе с ней ещё две женщины. В них Айла узнала владелиц инструментов.

— Мать Волчица никогда не забывает усердия своих детей, — вместо приветствия проскрипела шаманка. Над головой послышался тихий фырк — Кайрон злился. А ещё ему было плохо. Непонятно как, но Айла чувствовала это.

— Твоя пара будет в безопасности, — заверила мужчину одна из волчиц, — смело давай своему зверю волю.

Айла очень старательно опускала лицо, но когда подбородок подцепили сильные пальцы, вся решимость держаться как можно дальше испарилась. Безропотно подняв голову, она встретилась взглядом с потемневшими серыми глазами.

И если можно раздеть взглядом, то только что оборотень взял ее во всех возможных позах. Никогда ещё она не краснела так много и часто. И ни разу от этого не было так больно и в то же время сладко.

— Ты будешь моей, — прорычал сквозь звериные клыки, — хватит игр.

И, резко отшатнувшись, он пошел прочь. Айла облизнула ноющие губы. Бежать. Быстро и далеко.

— Пойдем, сладкоголосая Айла, — поманила ее Гвен, — если, конечно, не желаешь в полнолуние выполнить свой долг пары.

Айла замотала головой. Она догадывалась, чего захочет от нее Кайрон, оставшись наедине.

— Твой мужчина крепок, не беспокойся, — мерно рассказывала Гвен, ведя ее в ту комнату, где Айла когда-то очнулась, — но дальше затягивать с меткой опасно. Мы наполовину звери. И вражда с самим собой может свести с ума.

— Я не хочу метки, — уныло возразила Айла.

— Мать Волчица выбрала вас. Чем быстрее прекратите играть в ненужные непокорность и терпение, тем скорее обретёте счастье.

От такой будничной наглости Айла потеряла дар речи, и, должно быть, выглядела смешно, потому что шаманка вдруг тихо рассмеялась.

— Какие страшные глаза! Учись принимать судьбу, сладкоголосая. Иначе она сама тебя научит, и, поверь, это тебе понравится ещё меньше.

— Но это… это… Это глупо! И жестоко! Выбор, который от тебя не зависит!

— Когда-то оборотни имели силу, чтобы с ним спорить, — согласно кивнула шаманка, жестом, предлагая ей войти в комнату первой. — Они воротились нос от своих пар, что щедро дарила Мать Волчица, и любили поиграть в сильных диких зверей. И вот… мы тут.

Гвен оглядела пространство пустым взглядом. Тронула тонкими пальцами стоявшую на столе фигуру из дерева: сидящий волк склонил морду к своей волчице. От него так и веяло защитой и трепетной любовь. А между их лап путалось три крохотных щенка.

— Тут — в Айсвинде? — не удержалась Айла.

— Да. Это не наш дом. Мы жили далеко… за эти горами. Жили так, что Мать Волчица решила проучить своих детей за жестокость, недостойную даже зверей. Наказать насилие над парами и самками, жадность до власти и смертные дуэли, происходящие по любому поводу. Наш народ потерял способность продлевать род. Самки скидывали щенков, а у самцов не получалось сделать новых, сколько бы они ни старались. Легенды гласят, что все началось постепенно. Но однажды оборотни очнулись и поняли, что начинают вырождаться.

Тонкие пальцы осторожно касались голов деревянных волчат.

— А… другие народы рядом? — уточнила Айла. — Разве ваш… то есть тогда разве не стали искать других женщин? Не оборотней…

— Других не было рядом. Одни легенды говорят об одиночестве оборотней на собственных землях, другие о кровавой жестокости к слабым. Стыдно, но последним я верю больше.

Айла поежилась. Да, оборотни очень опасны. Но тут, в Айсвинде, есть соседи! Может, местность скалистая и лесная, но приграничные деревни людей найти можно.

— Попыток не было и на этой земле, — предупредила ее новый вопрос Гвен. — Если только одиночки решали вновь испытать строгость Матери Волчицы. И все же ни одного ребенка от человеческой женщины не появилось в кланах. Кто знает, возможно ли вообще потомство между нашими народами.

И после этих слов ей стало действительно плохо. У них с Кайроном никогда не будет детей. А какое ж это счастье — без нежного «мама»? Для нее — точно нет.