Особенности содержания небожителей - Ива Лебедева

Янли

Плетью обуха не перешибешь. В смысле — за меня так взялись с этой свадьбой, дураку понятно — не отвертеться. Ну, разве только взбунтоваться и убежать в местные рисовые пампасы. Оставить дом и все, чего я добилась за полтора года. Бросить А-Лея и этого заклинательского доходягу, чтоб его собственная ци за одно место покусала. 

Что мне оставалось? Только играть по правилам. Досада какая, еще ночью я думала, что это прекрасная идея — перенаправить сплетни в другое русло. И все же я не настолько опытна в местном пиаре, как выяснилось. Я не рассчитывала на такой результат! 

Ну, поверят люди в сказку про большую и светлую… Только вот тот нюанс, что в местном времени и мире нет такого понятия, как «чистая любовь без свадьбы», я как-то забыла. Все, что без свадьбы, — автоматически грязно и грешно. Даже наложники. В смысле — мальчикам можно, а девочкам шиш. Точнее, индивидуально и все равно общественно неодобряемо. 

Ну ладно, ладно, в конце концов, что по сути-то изменится? Почти ничего, учителя еще лечить и лечить. Вряд ли стоит опасаться от него сексуальных домогательств, хотя он, конечно, подозрительно как-то оживился. Ну да это меньшая из моих проблем… Нам бы цирк пережить. В смысле — свадьбу. 

Когда паланкин притащили к парадному крыльцу, было очень весело слышать, как под крики о несравненной красоте невесты первым из-под алых занавесей выбирается Юншен. А что, насчет его красоты я очень даже согласна, и хихикать под вуалью, как выяснилось, очень удобно. Я же не великий просветленный даос, чтобы уметь сохранять такую невозмутимую морду, когда глаза так и горят сдерживаемыми чувствами. Потом, правда, все же пришлось вылезать и мне...

Три поклона: первый небесам, второй родителям — на место предков Юншена мои сильно умные домочадцы усадили А-Лея, что было в некотором смысле логично, — и третий поклон друг другу. И все, считай, женаты. Дальше можно праздновать. 

Гостей собирали наспех, а развлекать их все равно положено по обычаю. То есть показывать удаль и образованность жениха, а также благородные умения невесты. И как ни странно, Юншен вполне справлялся со своей задачей — читал какие-то возвышенные стихи, рассказывал поучительные истории, а пару раз и вовсе вплел в разговор местный аналог анекдотов. Так что гости, по-моему, даже успели забыть, что перед ними не сын благородного дома, а преступник с рабской печатью. 

— Прекрасная дева Янли, усладите наш слух музыкой, — вылезла тетушка Цин, обращаясь ко мне. Ах ты ж, гадина ядовитая! Что, А-Лей не успел отдать ей шкатулку с компроматом на наследника Лу? И она так мстит за невнимание? Или просто змеиная натура не позволяет не жалить даже тех, от кого вздорная баба в данный момент зависит? Ведь знает, мымра крашеная, что гуцынем я могу разве что по голове кому-нибудь сыграть, причем желательно ей самой, а флейту вставить… в одно место.

— Достопочтенная госпожа Фен, — снова вызвал на себя огонь Юншен, — Янли недавно настигло проклятье, и она еще не успела полностью от него оправиться. Позвольте в этот торжественный день мне взять на себя ее обязанности. 

— Юноша Тан, — с сомнением глянула на него тетушка…

— Ох, вы мне льстите, достопочтенная госпожа Фен, — внезапно звонким колокольчиком рассмеялся заклинатель, заставив всех завороженно слушать его смех. — Давно меня не называли юношей. Лет сто как… 

Тут прифигела даже я. Похоже, не только я одна, но и все остальные забыли, что не зря заклинателей называли бессмертными. Вот тебе и дите… Хотя кто ему айболит, если выглядит он подростком? Да и ведет себя местами так же. Не буду об этом думать.

Играл он хорошо, хотя, на мой вкус, местные мелодии слишком тягучие, унылые и маломелодичные. Но на вкус и цвет, как говорится. К счастью, струнным концертом можно было завершить обязательную часть программы, и я с чистой совестью изобразила, что почти падаю в обморок от усталости. Жаль, занавеску с лица снимать было нельзя, а то тетушка так и не полюбовалась на мою кровожадную ухмылку. В сочетании с белой от постоянного контроля ци и усталости физиономией — она бы это зрелище надолго запомнила…

— Уф! — Слава богу, в дом за нами никто не потащился, и я первым делом плотно задвинула двери, сдирая с себя красную тряпку. — Наконец-то!

— Тебе так не терпелось остаться с мужем наедине? — с лукавой улыбкой поинтересовался Юншен, вытаскивая из своего аккуратного пучка золотые заколки, которые я для него отодрала от золотого горшка невесты. А что, жених тоже должен выглядеть богато, на нем же занавески не было. 

— Еще бы! Раздевайся. У нас в программе иглоукалывание, потом ванна, потом ужин, а потом…

— А потом? — Идеально очерченная бровь чуть приподнялась: кажется, кто-то уже заподозрил, что я имею в виду далеко не эротические игрища.

— А потом я иду на разведку к дому Чоу. Тянуть больше нельзя, генерал Фен на свадьбе шептался с папенькой, что через три дня должна быть помолвка и, если его девочки не определятся, он сделает это сам.

— Даже ради первой брачной ночи не прервешь работу… Мне уже себя жалко, — покачал головой Юншен.

— Ничего, потерпишь, я тебе снотворного дам, — отмахнулась я, зевая в рукав своего повседневного платья, которое уже успела натянуть за ширмой. — Поспишь до утра.

— Только попробуй, — серьезно посмотрел на меня заклинатель.

— Ну спи без снотворного, тебе же хуже. — Набор иголок лег на край кровати. — А чего стоим, кого ждем? Сегодня у нас по плану лапы, в смысле ноги. 

— Ты безумно нетерпелива, жена моя, — ответил Юншен чуть громче обычного, а потом создал на кончике пальца завихрение ци и метнул его в сторону двери. И тут же попытался осесть на пол алой грудой шелка.