Отбор без правил - Оксана Гринберга

Проснулась я в собственной кровати во дворце, под тонкими льняными простынями. К тому же, оказалось, солнце давно встало, и его яркие лучи пробирались сквозь розовые занавеси, рисуя причудливые узоры на мягком бежевом ковре. И я заморгала растерянно, разгоняя остатки сна, пытаясь хоть что-либо вспомнить...

Понять, как я здесь очутилась.

Но последнее, что мне удалось выудить из сопротивляющейся памяти, - это встревоженное лицо короля, склонившегося надо мной под звездным небом в растерзанном Стихиалием оазисе Дара.

И его слова.

"Спи, - сказал он мне. - Спи, моя..."

А дальше - провал!..

К величайшему моему сожалению, дальше был провал, и я так и не расслышала, как он меня назвал, потому что меня поглотила темнота мира сновидений. Зато теперь - моя спальня в королевском дворце, кружевная сорочка взамен порванной в борьбе со стихией одежды и роскошный букет цветов на прикроватном столике.

Вздохнув украдкой, перестала терзать сопротивляющуюся память - это было совершенно бесполезно. Вместо этого села, размышляя, к чему может привести мой вчерашний поступок в пустыне. Чужие жизни я спасла, но тем самым поставила под удар собственную. Причем не только свою, но и свей семьи, потому что Тортон за подобное своеволие по голове меня не погладит.

Снова вздохнув, поднялась на ноги и, все еще покачиваясь от противной слабости, подошла к зеркалу. Из него на меня посмотрело бледное подобие себя самой. Черты лица заострились, под глазами залегли темные круги. Голова все еще кружилась - вполне нормальная реакция тела на полное магическое истощение.

К тому же резерв так до конца и не восстановился.

Отвернувшись от зеркала, я подошла к окну и отодвинула тяжелые шторы, после чего выглянула в залитый светом сад. Оказалось, что солнце уже в зените и проспала я добрую часть суток.

Последний раз подобное со мной случалось только тогда, когда я заболела. Вернулась с отцом из последней экспедиции и через пару дней свалилась с пустынной лихорадкой - страшной заразой, которая подчистую выкашивала поселения кочевников в Эстаре.

Мне тоже порядком досталось. Первую неделю не было сил ни на что, и я сутки напролет лежала в кровати. Вспоминала, как Бартех сказал мне, что обручен и не может на мне жениться. На это я ответила, что никогда не стану его любовницей, после чего принц просто-напросто ушел, пожав плечами.

Затем вызванную болезнью противную слабость сменила лихорадка, которая не только измотала мое тело - больше двух недель я металась в бреду и жару, - но и серьезно покусилась на мой разум. Я перестала кого-либо узнавать. Мысли путались, и мне казалось, что я пребывала в темно-красном мареве, из которого выбраться на поверхность с каждым разом становилось все труднее и труднее.

Но родители меня выходили, хотя я просила, вернее, умоляла их ко мне не приближаться - больной оставался заразным еще неделю после начала лихорадки. Но они не послушали. Вытащили меня из красного марева, помогли вернуться к жизни. Не только они - возле моей кровати постоянно дежурили брат и подруги, приходили даже преподаватели из Академии, а папа созывал консилиумы из своих друзей-ученых.

И ученые мужи в один голос заявили, что ни магия, ни травы мне не помогут.

Меня могла спасти... только я сама. Вернее, стальная воля и огромное желание жить. Но для этого мне нужно было захотеть бороться.

И я захотела.

Безжалостно выкинула Бартеха из головы, после чего победила болезнь, остановив ее разрушительное действие на разум. Проспала без жара почти сутки, затем встала и, покачиваясь, отправилась в ванную комнату. Испугалась своего вида в зеркале, после чего решила, что с меня хватит...

Хватит уже болеть!

Сама налила себе воду. Натаскала ее из колодца и нагрела с помощью заклинания. Не позволила маме помогать, поэтому она стояла рядом, не скрывая слез радости.

Именно тогда, лежа в теплой воде, я решила, что в моей жизни больше не будет никаких несчастных влюбленностей - с меня вполне достаточно страданий!