Отбор без правил - Оксана Гринберга

- Лучше думай о своей миссии, - заявил мне Тортон, но все же пообещал, что решит и этот вопрос. Затем попрощался и ушел, а я осталась думать.　

О своей миссии.　

Но думалось о ней плохо, поэтому я еще немного посмотрела на плавающих в фонтане золотых карпов, улыбаясь тому, как они тыкали раскрытыми ртами в мою погруженную в воду ладонь, после чего отправилась дальше.　

Шла по выметенным дорожкам, нисколько не прячась от летнего солнца, и размышляла, как мне в дальнейшем избежать проблем. Потому что они постоянно меня находили, словно я их притягивала огромным магнитом! И даже Торко, маячивший за мной с недовольным лицом, от них не спасал, потому что очень скоро на моем горизонте появилась новая. Шагнула на дорожку из пышных зарослей гибискуса и пошла мне навстречу.　

Это была Сирья, дочь Верховного Жреца Кнефа, которая по неведомой мне причине невзлюбила меня с первого же моего дня на Отборе. Одета она была в привычно вызывающее платье - интересно, есть ли в ее гардеробе одежда другого цвета?.. Уставилась на меня тяжелым взглядом исподлобья.　

Зрачки ее карих глаз снова были расширены, глаза блестели, на лбу выступила испарина, несмотря на то, что платье на ней было совсем легкое - держалось оно только на магии и честном слове, - а в руках она крутила ручку солнечного зонтика.　

- Ты, бескрылая... - начала Сирья.　

И я вздохнула, нисколько не удивившись подобному приветствию.　

- А что, ты уже прошла второе испытание? - поинтересовалась у нее.　

- Прошла, и еще как! - оскалилась Сирья. - Получше многих, потому что в моем роду всегда рождались очень сильные маги! А вот ты, бескрылая...　

- Да-да, я все знаю. Тварь бескрылая, тварь дрожащая... Как там было в ваших стихах?　

Стихи Сирью мало волновали.　

- Ты - ошибка природы, и твое присутствие на Отборе - тоже ошибка. А то, что Райгар все еще не отправил тебя домой...　

- Сирья, - перебила я, - а король в курсе того, что ты больна пустынной лихорадкой?　

Она замерла с раскрытым ртом. Затем отшатнулась, уставившись на меня волчьим взглядом.　

Впрочем, надо отдать ей должное - Сирья быстро пришла в себя.　

- С чего ты решила?! - хмыкнув, заявила мне. - Кто ты вообще такая?!　

И, уткнув руки в бока, двинулась в мою сторону.　

- С того, Сирья, что я сама переболела пустынной лихорадкой два года назад, - сказала ей спокойно, даже и не подумав отступать. - И прекрасно знаю, как протекает болезнь. Сначала она изматывает тело, а потом берется за душу. Но если тело еще можно излечить, то разум... - я покачала головой. - Нужно обладать железной волей и желанием жить, чтобы, пересилив лихорадку, стать такой же, как ты была прежде. Кстати, как давно ты заболела? Ты понимаешь, что можешь быть заразной?!　

Не для меня - повторно болезнь не возвращалась никогда, но для остальных это могло быть крайне опасно.　

Вместо ответа дочь Верховного Жреца посмотрела на меня с ненавистью.　

- Около двух недель назад, - сделала я свой вывод. - У тебя уже начался жар, поэтому ты больше не заразна. Его сбивают травами, потому что магия тут бессильна. К тому же тебе дают сильные наркотики, чтобы поднять тебя на ноги, хотя, по-хорошему, ты должна лежать в кровати. Отсюда и вспышки ярости, и гнев, который застилает твой разум, и резкие перепады настроения. Ты не можешь себя контролировать, Сирья, поэтому некоторые твои поступки, скажем так, находятся за гранью добра...　

Она зашипела, и я кивнула. Именно так.　

- Это ведь ты подкинула эйфу в мою ванную?　

- Что?! - нахмурилась Сирья. - Какую еще эйфу?　

- Ядовитую, - подсказала ей. - Набросила на себя иллюзорное заклинания, чтобы провести охрану, затем явилась в мои покои...　

- Терпеть не могу змей! - перебила меня Сирья. - Какие же они все-таки мерзкие твари! - Это дочь жреца произнесла настолько искренне, что я засомневалась в собственных выводах. - Такие же, как и ты, бескрылая!　

Впрочем, на обидные слова я не обратила внимания, да и сдаваться так просто не собиралась.　

- Значит, не ты сама, а твоя помощница. Кстати, что ты сделала с горничной? Надеюсь, она все еще жива?　

- Какая еще горничная?! - взвилась Сирья. - Знать ничего не знаю, я со слугами не общаюсь! Ты бредишь, бескрылая!　

И я засомневалась еще сильнее. Впрочем, тут Сирья подняла голову и расхохоталась.　

- Значит, тебе подкинули змею?! Вот это да! Ха-ха-ха! Это так весело!　

- Я бы так не сказала, - пробормотала я в ответ. - Значит, это сделала не ты. - Ну что же, проверить не мешало, зато я исключила ее из списка подозреваемых. - Но это не меняет сути дела, Сирья! Ты больна, и тебе нужно лечиться. Если запустить лихорадку, то шансов на благоприятный исход очень мало. Ты ведь можешь умереть, как ты этого не понимаешь?!　

- Заткнись! - взвизгнула она. - Закрой рот! Ты... Ты ничего обо мне не знаешь! Ты даже не представляешь, о чем говоришь! Я не могу... Я ничего не могу сделать, я не имею на это права!　

- Потому что тебя заставил отец, не так ли? Именно он поднял тебя с постели и именно он дает тебе наркотики... Потому что он хочет, чтобы его дочь - здоровая или больная - заняла трон Драконьего Королевства. Не так ли, Сирья?!　

В ответ она снова расхохоталась, но смех был нервным, неестественным. Но я продолжала:　

- Я знаю, что такое эта болезнь, и мне тебя очень и очень жаль. Но ты должна собраться с силами и обо всем рассказать королю, после чего уйти с Отбора. Только так у тебя появится шанс ее победить. Иначе очень скоро лихорадка сведет тебя с ума, а потом заберет с собой в могилу.　

Она смотрела на меня и молчала, и я добавила:　

- Если ты это не сделаешь, Сирья, я расскажу обо всем королю сама. Думай, даю тебе время до вечера!　

Она все же выдохнула возмущенно.　

- Никто не имеет права разговаривать со мной в таком тоне! Никто не может мне указывать!　

- Потому что твой отец - Верховный Жрец Кнеф, не так ли? - кивнула я. - Но то, что он с тобой делает, это не от любви к тебе... Наоборот, Сирья! Он тебя использует. Ему плевать на свою дочь, иначе сейчас бы ты лежала дома, борясь с болезнью. Он не заслуживает твоей любви... Подумай об этом, Сирья, и подумай об этом хорошенько. Если, конечно, ты еще на такое способна.　

Вместо ответа дочь жреца смерила меня ненавидящим взглядом, затем развернулась и убежала.　

А я осталась.