Рождение героев - Андрей Прусаков

Когда желудок перестал беспокоить юношу, пытливый ум возжелал учиться. Шенн жаждал знать все об этом месте, где раньше жили люди. Какими они были? Почему это каменное селение брошено, и где все его жители? Почему остался один Ольф, и существуют ли земли, где нет людоедов? Почему светятся странные сосуды, и как хозяин пещеры вызывает молнии?

Он остался и ни разу не пожалел об этом. Старик учил его языку Далмиры, показал ходы и расположение пещер, которые он называл залами. Каждый день они отправлялись в путешествие по мертвому городу, и Ольф показывал Шенну, как среди безжизненных камней найти пищу и воду. Некоторые виды растений имели вполне съедобные коренья, а из листьев и побегов кустарника, растущего на одной из окраин, старик варил вкусную кашу. Но более всего юноше нравились рассказы о брошенном людьми городе. Он узнал имя города – Руаннор, узнал, что здесь жил великий народ, владеющий многими знаниями, а чудесные картины на стенах разрушенных дворцов – лишь жалкая часть былого великолепия и богатства. Что странные узоры на стенах и столбах называются письменами, которые могут говорить…

Шенн слушал наставника, и перед глазами открывался иной мир, дивный и прекрасный, но отчего-то исчезнувший с лица земли. От неторопливой, размеренной речи Ольфа оживали картины на стенах, и Шенн видел многолюдные улицы, людей в удивительных ярких одеждах, могучих животных, везущих повозки с грузом, и цветущие, покрытые зеленью холмы там, где теперь простиралась дрожащая в жарком мареве пустыня…

Тоска по оставленному дому и потерянной красноволосой спутнице отступила в глубь души, оттесняемая новыми впечатлениями и удивительными знаниями. Ольф был настоящим кладезем познаний, и Шенн был готов слушать его вечно. Юноша внимательно наблюдал, как старик смешивает перетертые травы, листья и коренья, получая чудотворные мази и составы, дающие необычайную силу или помогающие видеть в темноте. Взяв кусок угля в руку, Шенн терпеливо, с интересом копировал надписи на стенах и даже пробовал рисовать. Он учился с жадностью и охотой, и чувствовал, что старик доволен им.

Когда Шенн смог свободно изъясняться на языке арнов – так Ольф назвал язык, которому юношу учила Далмира, – он спросил: есть ли где-нибудь места, подобные этому, но только живые, города, где живут хорошие люди, такие как Ольф или Далмира?

– В нескольких дневных переходах отсюда протекает великая река. Арны называют ее Кхин, а эти земли – Кхинор. За рекой лежит Арнир – великая страна арнов, наследников Древних.

– Кто такие арны? – живо спросил Шенн. – Они такие, как Далмира?

– Судя по твоим рассказам о ней, да, – ответил Ольф. – Они светлолицые, темноволосые, как ты, но с темными глазами. В Арнире много городов и селений, это огромная страна. Там много прекрасного.

– Почему же ты не живешь там? – удивился юноша.

– Потому что я не арн и нечего мне там делать, – резко ответил старик, и впервые Шенн почувствовал в его словах… Нет, то была не злость, а скорее, печаль или отчаяние. – Я знаю, ты хочешь увидеть мир, ты хочешь к людям. Теперь ты знаешь язык, знаешь, как выжить в пустыне. Ты можешь уйти, когда захочешь, я не держу тебя.

– Я не уйду от тебя, мастер, пока не отдам свой долг. И еще… я хочу научиться у тебя всему, что ты знаешь, научиться магии письмен и чародейству!

– Для чего тебе это? – строго спросил старик. Его глаза вонзились в юношу, словно пытаясь разглядеть что-то внутри, и Шенну стало не по себе.

– Я просто хочу знать о мире все. Как ты. Мне интересно знать.

Ольф выслушал ответ и помолчал.

– Хорошо, что ты хочешь знаний, а не асиров. Но ты должен понять, что знания не дадут успокоения душе, потому что жизни человека не хватит, чтобы познать все…

– И я не знаю всего, – продолжил Ольф. – И не стремлюсь узнать. Мудрецы говорят: тот, кто узнает о мире все, не сможет жить дальше… И запомни: ты ничего мне не должен. Я помог тебе потому, что захотел. Но когда я увидел, что дикарь умеет понимать прекрасное и хочет учиться, я тоже кое-что понял. В тебе есть то, что называют талантом, то, что ниспослано человеку свыше. Это дано не каждому, и я не мог оставить тебя умирать.

– Спасибо тебе, мастер, – произнес Шенн. Понимая почти все слова наставника, он никак не мог уловить их общий смысл, и лишь последнюю фразу перевел без труда.

– Благодарить станешь потом. А может, еще проклянешь меня… Пока же ты слишком прост, чтобы понять, что знания приносят не только радость, но и беды.

– Как такое может быть? – удивился Шенн. – Как могут навредить знания?

– Могут. Поэтому это место мертво…

Шенн не знал, что сказать, и в зале повисла непривычная его слуху, тяжелая тишина. Он не понимал. Как знания смогли погубить огромный город?

– Ты веришь в богов? – спросил отшельник.

Дикарь покачал головой:

– Когда-то я поклонялся одному богу. Он был похож на дерево и поедал людей. Но я смог ранить его и убежал от него. Я думаю, он не бог, он просто чудовище. Других богов я не знаю.

– Это хорошо, – задумчиво проговорил отшельник. – Это очень хорошо…

Огромная красная луна сменилась голубой. Это означало приход нового месяца. Старик учил Шенна устройству Арнира, а смена лун у арнов имеет большое значение. Шенн и раньше знал, что в небо, чередуясь, восходят три луны. Он видел все три, когда случалось бывать ночью на вершинах деревьев. Но его народ лунам не поклонялся и не считал их глазами богов, как это принято у арнов… В Арнире каждая луна имела имя и властвовала на небе определенный срок. Суровый Игнир, повелитель огня и времени, имел кроваво-красное око. Глаз Эльмера был голубым. Цвет воды и постоянства. Светло-желтый Алгор нравился Шенну более остальных. Этот бог правил воздухом, являясь властителем неба и хаоса. Время, когда все три луны проходят по небу, называлось лунной переменой, а когда они делают это трижды – лунным циклом, и день этот считается у арнов великим праздником.

– Это правда глаз бога? – спросил Шенн мастера, указывая на бледно-голубой диск луны, висевший над ними. Эта луна была вдвое меньше красной, но правила намного дольше.

– В это верят арны, – уклончиво ответил старик.

– А ты? – не отставал Шенн.

– Я верю в единого духа, того, что создал этот мир. Я называю его Вечным.

– Он создал мир?

– Конечно. Ведь откуда-то появились горы, реки и деревья, животные и люди. Или ты думаешь, что мир был всегда?

– Я не знаю, – признался Шенн. Такие мысли ему в голову пока не приходили.

– Нет ничего вечного, Шенн, ничего. Все проходит, как эти луны…

– Но они возвращаются снова!

– Кто знает, надолго ли…

Ночи голубой луны сменялись одна за другой. Шенн потерял им счет, и не потому, что не умел считать, просто было некогда. Ночами, поставив на стол стеклянные кувшины, наполненные светящимся грибком, Шенн учился писать. Его пальцы, привыкшие к древку копья и костяному ножу, с трудом водили деревянной палочкой с заостренным концом по натертой специальным составом дощечке. Но старание и упорство – а его Шенну было не занимать – творили маленькие чудеса.