Хозяин химер - Людмила Горбенко

Место проведения ежегодного аукциона мы приметили издалека.

Несмотря на то что пожар давно потушили, внушительный гриб дыма все еще висел в небе, покачиваясь и изредка постреливая в пустоту лопнувшими магическими пузырями.

– Пара левитационных приспособлений тут точно имелась, – уверенно определила Вторая, рассматривая дым.– И не менее трех ящиков слепых боевых зарядов. Отличные штучки. Жаль, что сгорели.

– Товарищ куратор? – осторожно позвал я.– Мы на пепелище. Ждем ваших указаний.

В наушнике нервозно кашлянули.

– У-у-у-у… – поведал миру куратор.– Я тут запись смотрю. Кажется, на этот раз наш толстячок попал в точку. Молодец, Третий! Действительно, сгорело не все. «Глаза» показывают, что в последнюю секунду один «кот в мешке» был украден посетителем прямо из горящей подсобки и вынесен на улицу.

– Какой именно лот вынесли? – не выдержав, быстро спросила чертовка.

– Не знает никто, – грустно поведал куратор.– На записи сплошной дым и огонь – не только номеров, лиц не видно.

– Так, может, наш комплект для выращивания химеры в домашних условиях все-таки сгорел? – с нескрываемой надеждой спросил я.

– Может, и сгорел, – согласился куратор.– А может, и нет. Но ради проформы придется заняться выяснением истины. Всего на аукционе присутствовало сто пятнадцать лиц, занятых в магической индустрии, воришка один из них.

– Приметы? – тоскливо уточнила чертовка.

– Высокий, худой, одет в плащ с капюшоном.

– М-да…

– В принципе, не все так страшно. Если отбросить женщин, глубоких стариков, инвалидов и толстяков, от общего числа посетителей останется не более тридцати человек. Плевое количество. Думаю, вы справитесь одной левой, хотя работа, безусловно, муторная.

Мы с напарницей переглянулись и, не сговариваясь, перевели пылающие гневом взгляды на безмятежного толстяка.

– Ну Третий… – тихонько прошипела чертовка, пощелкивая острыми ногтями.– Мне бы только на базу вернуться. Твоя гениальная идея не останется безнаказанной…

– Спасибо, друг, – поддержал ее я.– Молчание – золото, а не вовремя сказанное слово – это сбитые копыта и долгая, тяжелая, бессмысленная работа. Ходить в гости – мое любимое занятие. Особенно если хозяев аж тридцать штук и они равномерно разбросаны по территории сразу двух стран. Прекрасная перспектива.

Ответив мне укоризненным взглядом, толстяк шумно вздохнул и уныло уточнил у куратора:

– А если лот все-таки сгорел?

– Отрицательный результат тоже результат, – сказал куратор.– Деньги у вас есть, заселяйтесь пока в гостиницу под видом Жаков и Эн. На имя Фарада был забронирован вполне приличный комфортабельный номер. По мере выяснения адресов посетителей аукциона я буду сбрасывать вам их на дисплей, если информации окажется много, вышлем помощников. Особо не жируйте там. Как только первый адрес прояснится – сразу летите и обыскивайте дом до последнего уголка. Все поняли? Отключаюсь.

В повисшей тишине было отчетливо слышно скрежетание ногтей пересмешника о стенки багажного отсека и шумное, виноватое дыхание Третьего.

– Вы это… – осторожно начал он, потупясь.– Простите меня, а? Сам не знаю, с чего вдруг…

– Бес попутал, – подсказал я, прищуриваясь.

– Нет, правда… Пятый, ты же меня с детства знаешь. Чтобы я раньше…

Радостный визг чертовки прервал сеанс глубокого раскаяния.

Третий не успел опомниться, а у него на шее уже висела наша красавица, болтая ногами от избытка чувств и виляя круглым задом:

– Третий! Ты гений! Это будет великолепно!

Отодрав напарницу от толстяка на правах старшего группы, я легонько встряхнул ее, чтобы привести в чувство, и сурово вопросил:

– В чем дело?

Вместо ответа напарница указала пальчиком себе под ноги, где все еще лежали кошели с монетами, о которых мимоходом упомянул куратор.

– Денежки! – взвизгнула она, возбужденно подпрыгивая и целуя меня в нос.– Выданные на служебные расходы и уже списанные денежки! Три кошеля монет! Не подлежащих отчету!

Придвинув к себе копытом ближайший мешок, я огладил его хвостом и заметил:

– А ведь и правда. Кажется, новое задание начинает мне нравиться!

– Поиски воришки – это так долго, – промурлыкала чертовка, мечтательно закатывая глаза.

– И так муторно, – согласился я.– Дней десять придется возиться!

– Большие расходы, – добавила красавица.

– Не просто большие – огромные! – поправил я.

Поза раскаявшегося грешника, в которой застыл несчастный толстяк, начала плавно преображаться в позу недоверчивой радости.

– Так вы больше не сердитесь? – робко спросил он.

– Ты прощен! – величественно сказала Вторая, пристегиваясь, и толстяк расцвел от счастья.

Спустя несколько минут мы уже припарковались на крыше отеля и, наведя необходимый марафет, ступили на ковровую дорожку гостиничного холла.

Судя по встрече, весть о гибели принца сюда еще не дошла, зато дошли слухи о его состоятельности. Услышав имя Фарада, портье засуетился так, что в припадке угодливости чуть не облизал наши ноги. Согнувшись в три погибели и повторяя на манер мантры «добро пожаловать», он, не меняя позы, проводил нас до лестницы, отпер дверь в номер и топтался на коврике до тех пор, пока Вторая не сунула ему в потную ладонь мелкую монетку, а Третий не сопроводил этот щедрый жест легким пинком под зад.

Пристроив кошельки на полочку в аккуратной квадратной прихожей, я приоткрыл ближайшую дверь и одобрительно присвистнул – это была роскошная ванная комната с тремя золочеными умывальниками, мраморной емкостью для лежания впятером, огромным зеркалом во всю стену и множеством хорошеньких цветных бутылочек, выстроившихся рядами на кованых полках.

Наступив копытами на выложенное в центре ванной розовыми бутонами здоровенное сердце, я довольно обошел помещение, убедился, что зловредных домашних водяных не наблюдается, и двинулся к следующей двери.

Это была гардеробная.

Не менее десяти дюжин пустых плечиков свисали рядами с блестящих штанг, ожидая, когда им доверят роскошные костюмы и дорогие платья, а просторные полки для головных уборов легко могли вместить группу любовников самой объемистой комплекции.

Ровно посередине красовалось еще одно цветочное сердце.

– Прямо маньяки какие-то, – высказался Третий, с опаской глядя на уже увядающие цветы.– Что они этим хотят сказать?

– Сам маньяк, – с обычной деликатностью отозвалась Вторая, восторженно озираясь.– Прекрасный номер для новобрачных – чистый, красивый, великолепно обставленный! Хотя тебе, дружок, наверняка больше бы подошло банальное стойло десять на десять.