Северный перевал - Вера Чиркова

ВЫВЕСКА

Целительница второй ступени лейда Энильда Лернон Анстор принимает служащих и домочадцев высокородного лэрда Дарвела Тайгерда

1) Круглосуточно – С различными ранами, травмами, отравлениями и острыми болями.

2) Со всеми прочими недомоганиями – ежедневно с девяти часов утра до полудня, кроме выходных и праздничных дней, о коих будет извещено заранее за сутки.

3) Гости высокородного лэрда Дарвела Тайгерда получают помощь целительницы лишь в случаях, упомянутых в первом пункте.

– Но в первые дни нужно будет поставить перед башней пару стражников, – написав на углу листка свою резолюцию, решил наследник, – некоторые гости довольно непонятливы.

– Сейчас у стражников и так наступит горячее времечко, – прозорливо ухмыльнулся маг, – в замке найдется немало упрямцев, готовых нарушить правила карантина.

– Их тоже неплохо бы записать заранее, эти правила, – задумчиво пробормотала знахарка, – чтобы не упустить в суматохе чего-нибудь важного.

– Верная мысль, – согласно кивнул Анвиез, – и для правдоподобности нужно действовать так, словно в замке и в самом деле бушует грозная болезнь. Вот что бы я сделал, чтобы не допустить ее распространения? Первым делом запретил бы всякие увеселения, праздничные застолья, пикники и прогулки… вообще любые компании. Хотя бы на первые три дня… пока не станет ясно, кто успел заразиться, а кто здоров.

– Запереть в своих комнатах по одному, – Дарвел кровожадно ухмыльнулся, представив эту прекрасную картину. Пустые, чистые залы, галереи и коридоры, тихие свободные гостиные и столовые для торжественных пиршеств… и добавил решительно – На пять дней, для верности.

– А слуг одеть в перчатки и балахоны, – припомнив первые правила предосторожности, добавила Ильда, – якобы пропитанные зельем от заразы.

– И выдать защитные амулеты… – одобрил маг, – у меня где-то лежит около сотни одинаковых заготовок. Выдадим самым нужным служащим, охране, поварам, горничным.

В следующие три часа они обсуждали и записывали правила грандиозной аферы, под названием «проказа для принцессы», иногда спорили, иногда добавляли упущенное вначале. И не заметили, как добрались до последней заставы, от которой до замка оставалось всего часа два пути.

– Там творится что-то странное, – в кучерском оконце появилось встревоженное лицо Герса, – вся дорога запружена каретами и телегами.

– Нас должны пропустить внутрь, – нахмурился наследник, выглядывая в свое окно. – Леший, ничего не видно!

– Похоже, это начал действовать Вандерт, – задумался Анвиез, – скорее всего регент просто выпустил из замка всех, считающих себя здоровыми. И упорно доказывающими это амулетами, вескими доводами и клятвами. А заодно регент наверняка выставил и самых рьяных бузотеров, он всегда отличился редким здравомыслием. Значит, придется действовать иначе. Герс, я отгоню с дороги толпу, и они тебя пропустят. Остановишься шагов через двести, и будете держать оборону. Наши лэрды не уступают по нахальству королевским гвардейцам, а открывать инкогнито, когда почти добрались, весьма досадно. На заставу за конями и сундуком схожу сам, под отводом глаз, и постараюсь никого по пути не прибить.

Последние слова разумеется были шуткой, маги белого ордена никогда не отличались неоправданной жестокостью. Но его спутники даже не улыбнулись. Каждый понимал, что напуганная, раздраженная и обозленная толпа бывших обитателей замка, еще недавно даже не задумывавшихся о том, где берётся мясо и кто оплачивает слуг, схожа с бурдюком забродившего вина. Только тронь, и оно рванет во все стороны, заливая вонючим суслом всех неудачников, оказавшихся поблизости.

Герс бдительно следил за запрудившей площадку перед заставой толпой и едва она подалась ближе к воротам, подчиняясь неведомой силе, подхлестнул коней, привычно замедливших ход перед знакомым строением. Обиженные животные всхрапнули и, распугивая самых медлительных из беглецов, рванули вперед.

Вслед кибитке неслись возмущенные крики, хлопала почему-то распахнувшаяся дверца, но повозка неуклонно уходила от горящих отчаянием взоров обозленных бездельников, надеявшихся получить на заставе обед, коней и кареты. Никому из них и в голову не приходило, что всем этим застава обеспечивает лишь герцогскую семью и их служащих по заверенному печатями списку. И в нем никогда не было загостившихся в замке бездельников, да и быть не могло. Все правители долины отличались здравомыслием и рачительностью.

Исчезновение Анвиеза его спутники заметили лишь после того, как кибитка остановилась.

– Он умеет так уходить… – успокоил Дарвел нахмурившуюся знахарку, но она, как выяснилось, думала о другом.

– Нужно выпустить зверей, хоть на пять минут, – сообщила Ильда, решительно распахивая перед барсами дверцу, – боюсь, потом остановимся не скоро.

– Вскоре начнутся имения и особняки знатных лэрдов, желавших жить поближе к замку, – проследив за выпрыгнувшими из повозки барсами, пояснил наследник, – И некоторые из них принадлежат моему роду. Вот в ближайшем и остановимся ненадолго.

– А разве беглецы не могли туда добраться? – засомневалась знахарка.

– Там живет лишь охрана, садовники да повар, который им готовит. И никто из них никогда не нарушит запрета пускать в имение чужих, – успокоил ее Дар.

Минут через пять из ворот заставы выехало трое вооруженных герцогских егерей, ведущих в поводу коня, на спине которого был привязан большой кожаный чемодан и какие-то корзины. Толпа неохотно расступилась, пропуская их к карете, и вскоре ловкие воины уже перепрягли коней и убрали багаж в ящик под сиденьем кучера. Анвиез появился словно из пустоты, скользнул в свое кресло и утомленно выдохнул:

– Можно ехать.

Барсы сообразительно запрыгнули на место, Герс взмахнул кнутом, и застоявшиеся кони помчали кибитку под ненавидящими взглядами оставшихся у заставы блюдолизов, в одночасье потерявших не просто кормушку и постель, но и смысл жизни.