Отбор для неудачницы - Маргарита Дюжева

Перед третьим испытанием я волновалась особенно сильно. Непонятная тревога поселилась в сердце и никуда не хотела уходить, потому что все было как-то не так, неправильно.

Во-первых, мальчишка-посыльный не появлялся до полудня, и я стала подозревать, что послание о месте и времени состязания до меня попросту не дошло. Даже пробежалась по этажу, бесцеремонно стучась в комнаты. Мне открывали двери взволнованные девицы и тут же разочарованно морщились, увидев меня. Письмо не принесли никому.

Во-вторых, погода резко испортилась. Теплые солнечные деньки неожиданно сменились дождями, за окном висели мрачные тучи, а от сердитых порывов ветра звенели стекла.

В-третьих, моя камеристка куда-то запропастилась, а у меня к ней накопились вопросы, которые неплохо было бы решить до начала испытания.

Я мерила шагами комнату, не находя себе места и тревожно прислушиваясь к шагам, что время от времени раздавались в коридоре. Потом вышла на террасу.

Темно-фиолетовые тучи висели над городом и будто пытались придавить его к земле, а колючий ветер тут же забрался под юбку, вынуждая ежиться. Пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то согреться, но уходить не хотелось. Я продолжала стоять и мелко подрагивать, равнодушно снося неудобство.

Взгляд был прикован к арке, но я словно не видела ее. Мне грезился мост через реку, на берегу которой осталась горстка зловонного пепла.

Твари являлись мне во сне, тянули ко мне щупальца похожие на змей, пытаясь утащить в ту преисподнюю, из которой они выбрались. Я просыпалась в холодном поту, и словно наяву чувствуя ядовитые прикосновения к своей коже, а потом долго ворочалась и не могла заснуть, размышляя о том, не пора ли мне возвращаться домой, подальше от всей этой чертовщины. У нас в Боунсе самое страшное, что могло случиться — это если соседский пес взбесится и забежит во двор, или лисица ночью всех кур передушит. И никаких тварей. Все тихо, спокойно, без происшествий. Останавливало только то, что не хотелось выглядеть мнительной трусихой в глазах семьи и остальных, ведь бежать от проблем — это не про меня.

Спустя еще десять минут, я продрогла до такой степени, что больше не было сил терпеть, поэтому поспешила внутрь. Лишь у дверей с террасы остановилась и удивленно уставилась на пышно-цветущий бальзамин, тот самый, что еще несколько дней назад стоял печальным и безнадежно засохшим. Надо же оклемался!

Я аккуратно погладила нежные лепестки и улыбнулась, чувствуя, как узел в груди ослабевает. Плохо, что в нашем мире есть черные твари, но хорошо, что есть такая красота, способная поднять настроение в самый безрадостный день.

Раздался стук в дверь.

Моментально забыв и о тварях, и о внезапно возродившихся цветах, я бросилась открывать.

На пороге стоял посыльный.

— Наконец-то, — завопила я и, буквально выдрав у него из рук конверт, тут же вскрыла.

«Большой зал. Семь часов вечера.»

Больше в записке не было ничего. Ни подсказок, ни намеков на предстоящее испытание, оставалось только гадать, что ждало впереди. Одно лишь радовало. К третьему заданию жених не имел никакого отношения, а значит можно было не опасаться того, что опять придется барахтаться в грязи, пытаясь совладать с какой-нибудь чудной живностью.

Буквально следом за посыльным появилась и моя суровая служанка. Как всегда спина ровная, как у королевы, тщательно уложенные волосы, аккуратная одежда, пронзительный взгляд. Едва переступив порог, она извинилась за задержку, сославшись на то, что ей пришлось помогать в прачечной и тут же принялась наводить порядок:

— Как спалось?

— Хорошо, — соврала я. О происшествии в городе я ей не рассказывала, да и вообще сомневалась, что когда-нибудь, кому-нибудь расскажу. Такую жуть лучше похоронить, забыть, и ни при каких условиях не вспоминать, чтобы не разбудить призраков прошлого. — испытание состоится в семь.

— Я знаю. Случайно подслушала у трещоток молодых, которые другим невестам прислуживают. Скоро привезут обед и сразу после него начнем собираться, а пока, тебя надо хорошенько отмыть.

Прозвучало так, будто я чумазый поросенок, и спорить с ней было бесполезно, поэтому через две минуты я уже сидела в горячей ванне, по уши утопая в душистой пене.

— Интересно, что нас сегодня ждет, — задумчиво спросила у старушки.

— Конечно, же бал, — она кивнула так уверено, что мне стало не по себе.

— Бал?

— Естественно. Большой зал. Семь часов вечера. Ничего другого, кроме бала просто быть не может.

— Только не это, — я разочарованно закатила глаза. — терпеть не могу балы.

— Почему? Это же так весело, — удивилась Ромерта.

— Я плохо танцую, — пришлось признаваться в своем недостатке, — не люблю пустую болтовню. И обязательно снова опозорюсь.

— Как?

— Понятия не имею. Я свои провалы никогда заранее не продумываю, это чистой воды импровизация, — улыбнулась совсем невесело, — по мне так испытание с зебрашем гораздо проще, чем все эти балы. Я для них слишком неуклюжа и неженственна.