Ведьма в свободном полете - Дарья Гусина

Сердце у меня тревожно забилось. Я предполагала, что бабуле не простят «предательства». Мои опасения подтвердились.

— Что с ней? — непослушными губами проговорила я.

— В тюрьме она, в особой, для нарушителей законов магических и врагов государства. Пока разбирательство идет, потом – суд. Батюшка ваш выхлопотал ей хорошие условия, пытается смягчить обвинение, да только…

Ржанка шмыгнула носом.

— И он до сих пор с Галадой?! — руки мои налились холодом, недоеденный суп в тарелке покрылся ледяной коркой.

— Конечно. Удивлены? Будто вы ее не знаете, — домовуша хмыкнула. — Она все так провернула, что сама чистенькая. Да и приворожен Сашенька, помяните мое слово – так приворожен, что комар носа не подточит. И никто ничего не докажет. Главная ведьма Ковена… хо! — Ржанка закатила глаза к потолку. — Нечто ей такая магия не по зубам?

— Я давно это подозревала, — кивнула я.

— Батюшка ваш выборы выиграл, — сообщила домовуша с новым вздохом.

Ясно. Теперь отец – премьер-министр. Галаде теперь будет где развернуться. Я, конечно, не особо разбираюсь в политике даже сейчас, но вполне возможен такой вариант, что Громов публично отречется от своей матери. Такое частенько встречалось в истории, даже в магической, насколько мне известно из учебников. Это решило бы многие проблемы Галады.

— Ржанка, — сказала я, кое-что вспомнив, — бабушка грозилась, что натравит на ведьму дом Громовых, что она объявит их чужаками.

— Не успела она, на ритуал этот время нужно. Оса и папа ваш до сих пор в правах, что Надежда Александровна им передала.

— И ты… до сих пор подчиняешься Галаде? Потому боишься возвращаться? Чтобы не привлекать внимания? Но тебе придется вернуться, верно?

Домовуша грустно кивнула.

— Она ведь что-то делала с тобой? — накинулась я на нее. — Она тебя как-то мучила?! Пытала!

— Цветы у нее, — сжавшись в комочек, призналась Ржанка, — ядом брызжут, жгутся. Но хуже всего… это… елктричество статическое. Нам, домовым, от него очень плохо. Палочки у нее есть такие – как потрет их, они искрами сыплют. Страсть как колются и рассудка лишают.

Я вспомнила тот день, когда Сливка и Пшенка тащили на воздух полубезумную Ржанку, слабую, со вставшей дыбом шевелюрой.

— Вот же…! — у меня чуть не вырвалось ОЧЕНЬ грубое слово. Руки опять стали холодными – усилием воли я заставила себя успокоиться. — Пусть эта тварь не думает, что я все так оставлю. Ладно. Какие еще новости.

— Вас ищут. И в Магистеррениуме, и в несвед-мире.

Я фыркнула и впилась зубами в кусок запеканки. Это не новость.

— Многие студенты из Академии тоже в розыск объявлены.

А вот это неожиданно!

— Кто? Не знаешь?

— Имен там много, припомнить бы, — Ржанка задумалась и вдруг хлопнула себя по коленкам. — Вот же глупая! Я ведь газету сегодня в гостиной из корзины прихватила, пока все сборами занимались. В узелок себе бросила, чтоб почитать попозжа. Нам, домовикам, политические события тоже интересны. Особливо теперь, когда мы в министерский дом переезжаем.

Домовуша щелкнула пальцами. Из угла прилетел  узелок из платка в красный горошек. Из него спланировал на стол сложенный вчетверо «Вестник Октоберона».

— Спасибо, потом почитаю и верну.

— Можете себе оставить, хозяйка. Мы с девочками енту враку от корки до корки посмотрели.

У меня аж пальцы зачесались развернуть газету и начать поиски имени Юда, но Ржанка вдруг неодобрительно проговорила:

— Если вы демона своего там искать будете – так нету его имени в списке. И вообще…

Я, разумеется, тут же сделала стойку. Домовуша сначала отнекивалась, а потом, отводя взгляд, подробно рассказала, почему считала Юджина «плохим кавалером для молодой хозяйки». Я с изумлением узнала, что некоторое время тому назад Сальди ухаживал за Леони, дочерью Галады. Мол, увивался за ней, несмотря на протесты мадам О’Мэйли – так и эдак клеился.

— Потом скандал был. Галада дочери запретила с демонякой встречаться. Очень поссорились они тогда… Ада Александровна, а вам никак все равно?

— А? — я вышла из задумчивости. — Нет! Мне не все равно! Но теперь все части головоломки встали на свои места! Юд ухаживал за Леони! Он делал это намеренно, по поручению! Вот почему он тогда сказал, что…

— … этого потребовала семья.

Мы с Ржанкой дружно подскочили на стульях, а домовуша чуть не свалилась на пол. У дверей кухни таял портал, в центре него прорисовывалась фигура Ильи. Я вскочила и составила пальцы для пасса, но Ржанка закричала:

— Не надо, Адочка! Свой он! Это я на условленном месте маячок оставила!

— А я почувствовал ваш переход и пошел по следам, — кивнул молодой человек. — Я действительно… свой. По-моему, я вам уже это доказал. Вы в безопасности, Ада. Я никому ничего не сказал, поскольку сам нахожусь в розыске. Я даже не знаю, куда попал. Кстати, где мы?

Я осторожно опустила руки. Все же я не до конца доверяла этому странному парню. С другой стороны, Юд упоминал, что Илья – его давний друг, а друзья Юда – мои друзья.  

— Вы у меня дома, — пояснила я. — Это мой дом. Мне его в Академии выдали. И это очень… странный дом. Он стоит на каком-то непонятном источнике. И в нем кто-то живет… кто-то невидимый и подозрительный. Он устраивает всякие… розыгрыши: подсылает призраков, пугает... Но и помогает, — признала я нехотя – уж очень хотелось по-детски пожаловаться.

Илья внимательно осматривал кухню, ловя пальцами потоки энергии. Ржанка тоже принялась оглядываться.

— Батюшки мои, неужто это тот самый…? — домовуша всплеснула ручками.

— Тот самый что? — воскликнула я.

— Хозяйка, не сам ли старик Серениус этот дом вам в собственность передал?

— Да! И еще несколько человек из попечительского совета! И Хранители!

— Тогда все сходится! — с довольным видом заключила Ржанка. К нашему с Ильей изумлению, она вложила в рот два пальца и оглушительно свистнула: — Выходите, олухи! Живо покайтесь, почто хозяйку свою пугали!

… Пред нами предстали крошечные «коллеги» Ржанки: четверо домовиков и четыре домовушки. Семеро домовиков переминались, выстроившись рядком и тяжко вздыхая. Восьмой старательно прятался за спины остальных.

— Стожок, — Ржанка укоризненно покачала головой, — а ну выходи вперед. Ты ведь тут за старшего?

Домовики вытолкнули вперед «застенчивого» Стожка. Тот старательно отводил взгляд. Выглядел он солидно: одет был в серый кафтан и аккуратные лапти.

— Это вы меня повешенной пугали? — догадалась я. — Очень неплохой фантом у вас получился.

Стожок мрачно дернул плечом, показав, что вины за собой не чувствует.