Высшая проба. Брат мой, друг мой - Вера Чиркова

– А что со здоровьем королевы? – насторожилась Мильтия, глядя на стремительно мрачнеющее лицо Гарла.

– Это пока секрет… – краснея, шепнула Риэлла, – мы ждем прибавления семьи.

– И Яна единственная, кто рассмотрел западню! – Прорычал король, и со злости врезал кулаком по столу так яростно, что напитки в прозрачных графинах испуганно качнулись. – Ну почему я сам не подумал?!

– Это закономерно, – попытался успокоить его Джин, – Альяна щитовик, и ее основная забота как мага – защита. И себя и близких. Поэтому ее разум и интуиция не дремлют даже в те моменты, когда сама она отдыхает или спит. Неустанно ищут опасность, пытаются предугадать выпады врагов, заметить засады и ловушки.

– Но что теперь делать? – огорчилась королева.

– Я придумаю… не волнуйся, все будет хорошо, – пообещал Гарл, и повернулся ко мне, – Яна, я пообещал верховному магистру отпустить тебя в гости к родне… если ты сама захочешь. А теперь прошу тебя… как брат, вернись, как только сможешь.

– Обещаю, – немедленно поклялся я, приложив руку к груди, – как брату. И Гарл… мои амулеты остались в Дерле, в ломбарде мистера Крока. Но он никому не отдаст… только мне в руки.

– Сейчас отдам приказ, его привезут. – поднялся с места король, и, позвав взглядом Джина, покинул столовую.

– Леди Мильтия проверенный человек, – сообщила мне после их ухода Риэлла, – одна из очень немногих, при ком мы можем говорить откровенно. Но даже при желании она не сможет выдать никаких тайн, на ней артефакт доверия.

Я только кивнул, моя голова была занята решением задачки, которую подсунули старые обычаи. И не сразу понял, что собирается делать леди модистка.

– Зачем? Простите, я прослушала.

– Ничего, – терпеливо улыбнулась она, – у меня тоже голова кругом идет от этих забот. Но снять с вас мерки просто необходимо. Мы уже начинаем кроить для вас первые наряды.

– Да? – заинтересовался я, – тогда предлагаю сделку. Мне предстоит путешествие на юг, а там уже жарко, и кроме того нужны костюмы для верховой езды тех фасонов, какие там не сочтут вульгарными. Поэтому вы выдаете мне рисунки этих нарядов, я их исправляю и взамен даю вам манекен – точную копию меня.

– Я не против, – сразу согласилась она, – а манекен долго ждать?

– Одну минуту. И вы сможете забрать его в свою мастерскую. Вернее, он сам пойдет и будет поворачиваться так, как прикажете. Но послушает только вас.

– Это же мечта, – охнула она.

– А мне? – задумалась Риэлла.

– Ну, разумеется. Но не сразу… я вчера потратилась.

– А поспать мы не дали… – сообразила королева.

– Не расстраивайся… – поспешил я успокоить подругу, – мне просто нужно время. К вечеру восстановлюсь.

– Тогда неси эскизы, – скомандовала королева модистке и мы занялись скучным, но жизненно необходимым делом.

Они рисовали разные финтифлюшки, а я упорно их вычеркивал. Меня уговаривали и убеждали различными способами и будь я обычной девушкой, даже знатной леди с магическим даром, давно уже сдался бы перед мощью несокрушимых доводов.

Нет, не таких, как мода и привычки, по этим бастионам они и сами собирались нанести сокрушительный удар. А вот утверждения, будто все фестончики и рюшечки жизненно необходимы девушкам, чтобы стать привлекательней для господ холостяков, меня весьма повеселили.

Возможно эти доводы и непреложны для тех наивных девиц, кому с малых лет вбили в голову, будто они слабые, беззащитные существа. И просто погибнут, не выстоят перед жизненными трудностями, если не найдут себе крепкое плечо.

Нет, противником крепких плеч я вовсе не был… точнее, не была. И ничего не имел против семейных уз. Но лишь если они связывали любящие души. И потому очень радовался за Гарла, когда, повзрослев, понял, как счастлив он в священном союзе с Риэллой.

Но никак не мог понять, какое отношение имеют к семейному счастью оборочки и бантики на платьях? Ведь ни один из тех, кто считал меня мужчиной, никогда, ни единого разу, говоря о подружках, не упомянул, какие были на них оборки.

Вот декольте каждый оценил, точнее, то, что открывало это отсутствие ткани. А всё остальное, начиная с ног, точно угадывали под любым количеством юбок, а если в чём-то сомневались, проверяли свои выводы вроде бы случайными прикосновениями. Еще замечали лица… но чуть позже. И лишь после всего – руки и прически.

Вот это я и высказал упрямым модисткам, и они не нашли больше ни одного убедительного довода в пользу всяких лишних деталей.

– Ты будешь выглядеть как монахиня… – в последний раз припугнула меня королева и сдалась, но тут же нашла новую лазейку, – зато шелк и бархат для твоих нарядов возьмем самый лучший. И всю штуку будем тратить на тебя. Сошьём несколько вещиц, чтобы больше ни у кого не было такого оттенка. Проследи, Мильтия.

Спорить с нею я не стал… утомился. Создал похожий на себя как отражение в зеркале кокон, усилил и привязал к Мильтии. А когда они ушли, просто откинулся на спинку кресла и задумался. Сегодня проскользнула одна фраза, смысл которой я не стал уточнять сразу, но на память узелок завязал.

– Ян… ты обиделась?

– Нет. Я вот думаю… откуда магистр южного ордена мог узнать обо мне? Если родители меня давно похоронили и искать не собирались? Ты ведь знаешь?

– Да… – тяжко вздохнула она, и пряча взгляд, огорченно прошептала, – но это не моя тайна… прости, Яна.

– А Джин знает?

Она лишь молча пожала плечами.

– Ясно, знает, – сделал я вывод, – ну и последний вопрос, вы предупреждали Хирда, что отправили Джина в Дэнзор?

– Нет, – твердо ответила она, – Хирд ничего не знает до сих пор. Но удержать его в Дэнзоре не удалось, он уже скачет сюда и к ночи прибудет, если не свалится с коня от усталости.

– А задержать на заставе… – заикнулся я и смолк, живо представив на месте этой самой заставы сочащееся едким дымом пепелище.

– Желающих не нашлось, – понимающе усмехнулась она и поднялась. – я иду переодеваться к обеду, а ты выбирай, идешь со мной в гардеробную или займешься чем-нибудь еще.

Конечно чем-нибудь еще, какой может быть вопрос?