Леди Осень - Регина Мазур

Интересно, какого будет наконец-то воспользоваться осенней магией? Мне уже не терпелось начать…

— Не спеши, — сказал Филипп. — Еще не время туда идти.

— Почему? — я не выдержала и все-таки повернулась к нему.

— Это опасно. Ты можешь там погибнуть, — спокойно ответил он.

— Почему? — повторила я вопрос.

— Лес мертв. Магии там нет. И если ты попытаешься выпустить ее там, то неизбежно умрешь. Понимаешь, осенний лес — это и есть источник магии и жизни. Как для Зимнего Двора — их горы с заснеженными пиками, для Летнего — их моря и жаркие пляжи, а для Весеннего — их цветочные сады. Работа магии — это естественный, но взаимозависимый обмен. То, что мы берем у природы, должно ей возвращаться, и наоборот.

Я кивнула, вспомнив уроки Ясеня. Хоть для чего-то они пригодились.

— А если я начну колдовать на мертвой земле, то не смогу получить силу обратно и буду истощена.

— Верно.

Последний раз взглянула на пустой одинокий лес и с тяжелым вздохом отвернулась. Как жаль, что мне нельзя прямо сейчас испробовать там свои силы, развернуться во всю мощь и познать наконец, на что на самом деле способна моя магия. Я ведь и не видела ни разу колдовство осенних магов. А мне так хотелось наблюдать за тем, как эти корявые пустые деревья в один миг окрашиваются в багрянец и золото, как сухая земля покрывается желтыми листьями, как легкий ветер подбирает их и уносит в свой веселый хоровод…

Но что мешает мне попробовать здесь, на этом берегу, пусть и на чужой земле?

Прикоснулась к ближайшей ели, ожидая результата, и... И, конечно же, его не было — это ведь вечнозеленая ель! Ну что за невезение!.. Максимум, что у меня получилось — это снег растопить и призвать ветерок чуточку теплее…

Бросила короткий взгляд на Филиппа, но тот никак не стал комментировать мои действия. Что ж, хоть смеяться не стал над моим провалом, и на том спасибо!

— Пойдем, Нила для нас ужин приготовила, — вместо этого сказал он. — Да и Инна, должно быть, уже давно проснулась.

Вместе мы пошли обратно к дому.

Некоторое время оба молчали, и молчание это было приятным для нас обоих. Я ни о чем конкретно не думала, а просто наслаждалась тишиной и покоем. Но вскоре вспомнила кое-что, о чем не могла не спросить.

— Что имел в виду Глеб, когда сказал, что вы наследили, и тебе нельзя прикасаться к лианам?

Филипп ответил не сразу. Несколько шагов мы еще проделали в молчании, пока он тщательно обдумывал ответ, а потом сказал:

— Когда мы пришли к фонтану и обнаружили, что тебя там нет, сразу догадались, в чем дело. Пришлось действовать быстро. Понятно, что никто, кроме Ясеня, не стал бы тебя похищать, да и Инны к тому времени дома не оказалось. Ясень подстраховался и увел ее из дома, чтобы та не смогла нам ничего рассказать. Он понадеялся, что мы не станем открыто нападать на него. Но он ошибся.

— Вы… что вы сделали? — спросила я, ожидая и в то же время опасаясь услышать ответ.

— Нам пришлось проникнуть в его особняк, преодолевая охрану и магическую защиту.

— Вдвоем против целого отряда охранников?!

— Ну не так уж их много было, на самом деле, — поскромничал он. — Дай бог если десяток человек наберется. Ясень слишком самонадеян и весь упор делает в основном на магию.

Не удивительно. Не зря ведь его признали лучшим специалистом в магическом искусстве.

— И что же было дальше? — поторопила его.

— А дальше мы с Глебом решили разделиться. Он взял на себя охрану.

— Один?! Против десяти человек?!

Мужчина рассмеялся.

— Ты бы видела, как превосходно он владеет шпагой! Ты ведь не знала, что стража Эльтереса, как и воины Зимнего Двора, обучены призывать оружие из ниоткуда? Что оно всегда рядом с ними.

— Нет, конечно. Откуда мне такое знать?

— Ну вот, теперь знаешь. К тому же, он Февральский. Владение оружием и знание воинского искусства у него в крови.

Объяснение успокоило, но лишь немного. Однако больше перебивать я не стала.

— Пока Глеб отвлекал на себя людей особняка, — продолжил Филипп, — я обернулся филином и попытался влететь в окно… и тут возникла главная проблема — я не смог. Передо мной возникла цветочная стена. Казалось бы, ничего такого, что не может преодолеть Июньский лорд, но… магия в этих цветах была такой концентрированной, что не пропускала даже мою летнюю магию. И тогда мне пришлось обратиться к другой своей силе…

Мы остановились в паре метров от дома и повернулись лицом друг к другу. Я уже догадывалась, что могу услышать дальше, но сейчас даже дыхание задержала, не желая пропустить подробности из уст Филиппа. Неужели?..

— Я взмахнул темными крыльями, и вместо перьев с них посыпались желтые листья. Как только они коснулись земли, все вокруг, в том числе и цветочная стена, закрывающая окно, начало стремительно увядать. И да, — после паузы добавил он, — это видели абсолютно все, кто там находился.

Я изумленно молчала, не представляя, как реагировать на услышанное. Филин Июньский владеет осенней магией? И как это понимать?! Зато теперь хоть стало понятно, почему он вообще смог передать мне энергию тогда, в день нашего знакомства, и почему я смогла ее принять. Это ведь… Как это вообще возможно?

Вспомнилась схожая ситуация с Глебом, этот подозрительный ожог от лоз на его руке. Значит ли это, что Осенний Двор не вымер полностью, что я не последняя его наследница? Ведь носителем магии являюсь не только я.

В голове было столько вопросов, что я не знала, какой из них задать первым. Филипп заметил мое замешательство и приблизился.

— Понимаю, это сложно принять и еще сложнее понять, — с этими словами он поднял руку и медленно гладил рукой по моим рыжим кудрям и перебирал пряди между пальцами, не отрывая от них зачарованного взгляда. — Но есть вещи, о которых многие не помнят, а большинство не знает. Ведь совсем немногие, даже среди самых сильных магов, на самом деле обладают наиболее могущественной вещью, которая только может быть — истинной памятью души, что хранит в себе воспоминания сотен прожитых жизней, что были свидетелями множества столетий перемен…

Его ладонь незаметно перешла на мое лицо и нежно провела по щеке. От этой неожиданной ласки я забыла, как дышать, а сердце замерло в томительном ожидании его последующих действий. И когда он наклонился ко мне и поцеловал — осторожно, трепетно, почти невесомо, едва касаясь губами моих губ, — я не стала сопротивляться. Хотелось проверить, правда ли его губы такие мягкие и нежные, как я помнила, вероятно, из прошлой жизни.

Внезапно слова Филиппа обрели смысл, и я поняла, что он имел в виду. Мои странные сны — вовсе не память предыдущих поколений и даже не воспоминания из детства. А мои собственные. И связаны они были с ним. С тем, кто сейчас целовал меня так, будто ничего дороже для него никогда не существовало и не будет существовать ни в одной из жизней.