Подземелье ведьм - Кир Булычев

Они выбрались из котловины той дорогой, какой пришел Октин Хаш. Тропа была широкой, пыль прибита росой. Жан все время оглядывался – ему казалось, что вот-вот сзади раздастся топот погони. Белогурочка переливалась ртутью, ей досталась бодрая кобылка – этот кентавр никак не мог успокоиться, он исчезал в высокой траве, чтобы вылететь оттуда с воинственным воплем. И вот уже Белогурочка несется на Андрея, рот раскрыт в крике, смуглая рука с копьем занесена для удара, глаза сверкают, так что больно смотреть.

– Спасайся! – кричит Белогурочка. – Я чудовище из глубин земли, я разрежу тебя в клочья своими зубищами!

Солнце грело доверчиво и мягко.

– Господи, – сказал Жан, когда Белогурочка снова умчалась вперед, – разве так бывает? Я должен сейчас скорбеть о моих товарищах, беспокоиться о том, удастся ли нам вернуться обратно к людям. А я просто счастлив.

– Хэ! Глядите! – крикнула Белогурочка.

На берегу небольшого озерка, еще не высохшего от летней жары, в грязи, перемешанной копытами и лапами животных, приходящих сюда на водопой, неуклюже топтался десятиметровый трицератопс – бронированное сооружение, придуманное больным гением Босха. Треть громоздкого тела занимала голова, лобовой панцирь которого уходил веером назад, ложась на широкую спину, расширяясь и заканчиваясь метровыми костяными пальцами. Короткий хвост не доставал до земли – природа воплотила в ящере идеал обороны.

Вокруг чудовища вились, подпрыгивая, мешая друг другу, ящеры, похожие на страусов, – громадные задние лапы, длинный, вытянутый назад, напряженный от охотничьей страсти хвост, змеиные головы, усеянные рядами треугольных зубов, передние лапы – ручки – невелики, но увенчаны острыми ножами когтей. Подскакивая к трицератопсу, они высоко взлетали и вонзали в панцирные бока ящера полуметровые кинжалы когтей. Когти скользили по панцирю, трицератопс лениво поворачивал маленькую голову, всем своим видом давая понять: «Ну что еще за несчастье, я пришел напиться, никому не мешал, а эти злобные твари меня беспокоят».

Андрей поймал себя на том, что смотрит на это действо с заинтересованностью зрителя.

– Им его не одолеть, – сказал Жан, который тоже придержал коня. – Жадность их погубит.

– Зря они нападать не будут, – сказал Андрей. – Это не люди, чтобы тратить время впустую.

Белогурочка подскакала к ним.

– Сейчас он устанет, – сказала она. – И они его повалят. Это очень интересно. Я думала, что его больше нет, всех съели. Один великий воин сделал себе щит из его шеи. Два человека не могли поднять этот щит. Очень красиво.

Высокая трава скрыла озерко, и ветер унес шум сражения.

– Тебя не удивляет, как она свободно говорит? – спросил Жан.

– Я потрясен.

– Это мой метод, – сказал Жан. – Ну и конечно, ее способности.

– Я очень умная, – сказала Белогурочка. – Я дочь великого вождя и жена великого вождя.

– Кто же твой муж? – спросил Жан.

– Мой муж – Андрей, – сказала Белогурочка, подъезжая к Андрею и кладя руку на его колено.

– Это новость, – сказал Жан. – Почему же вы раньше мне не сказали?

– А как же тебе скажешь, – удивилась Белогурочка, – если ты сидишь в плену у ведьм?

– Это в самом деле так? – спросил Жан смущенно, словно о чем-то слишком уж деликатном.

– А я откуда знаю? – вдруг озлился Андрей. – Ты думаешь, меня на этой планете кто-нибудь о чем-нибудь спрашивает? Сначала меня объявили женихом и даже спасли из плена, затем мне было сказано, что все это чистой воды дипломатия, а на самом деле превыше всего интересы стаи. Затем Белогурочка чуть не вышла замуж за Октина Хаша…

Белогурочка зло, с оттяжкой, хлестнула его кожаной нагайкой по плечу. Конь рванул в сторону. Андрей еле удержался на нем.

– Ты что? – крикнул он. – Что я сказал?

– Ты ничего не сказал. – Белогурочка ударила коня пятками в бока и поскакала вперед.

– Дикие нравы, – сказал Андрей, почесывая плечо, на котором вздулась полоса ожога.

– Не возбуждай в девушках тщетных надежд, господин кавалер, – сказал Жан. – Очередное столкновение цивилизации и дикости закончилось в пользу дикости.