Алхимик - Майкл Скотт

Платье старухи вспыхнуло черно-красным пламенем до самого подола. Она обнажила зубы и, сжав кулаки, сердито процедила что-то нечленораздельное. Воздух внезапно наполнился характерным запахом лайма, а в ладонях старухи появились крошечные вертящиеся шарики зеленого цвета.

И тут Ската выхватила обоюдоострый кинжал и вонзила в центр деревянного стола. С оглушительным треском деревянная столешница раскололась надвое, и в воздух взлетели щепки, а миски с едой попадали на пол и разбились вдребезги. Старуха отпрянула, и зеленый свет по каплям вытек из ее пальцев пролитой водой. Он бежал по ветви с шипением и брызгами, точно по раскаленной сковородке, а затем впитался в дерево.

За спиной у старухи тотчас появились четверо торк-альта, сжимая в руках загнутые мечи, похожие на косы. А из кустов выскочили еще трое существ в обличье кабанов и, резво вскочив на ветвь, заняли позицию за Фламелем и Скетти.

Перепуганные близнецы замерли, не понимая, что происходит. Николя Фламель даже не шелохнулся, он продолжал спокойно жевать яблоко. Ската неторопливо убрала кинжал в ножны и скрестила руки на груди. Она тихо заговорила со старухой. Софи и Джош видели, как двигаются ее губы, но слышали только какой-то комариный писк.

Старуха ничего не ответила. Ее лицо оставалось застывшей маской, когда она встала и быстро ушла прочь в сопровождении своей свиты. Но на этот раз ни Фламель, ни Ската не поднялись со своих мест.

В наступившем молчании Ската наклонилась и подобрала с пола упавшие фрукты и овощи. Сдув с них пыль, она бросила их в единственную уцелевшую деревянную миску и начала есть.

Джош открыл рот, чтобы задать тот же вопрос, который вертелся на языке у Софи, но сестра протянула под столом руку и схватила его за запястье, умоляя молчать. Она понимала, что случилось что-то ужасное и опасное для них и в этом как-то замешан Джош.

— Неплохо вышло, а? — наконец спросила Ската.

Фламель доел яблоко и вытер о листок край черного наконечника.

— Зависит от того, что ты понимаешь под словом «неплохо», — сказал он.

Ската захрустела сырой морковкой.

— Мы до сих пор живы и пока еще находимся в царстве теней, — ответила она. — Могло быть хуже. Солнце садится. Нашей хозяйке надо поспать, а утром она будет другим человеком. Может, даже забудет, что случилось.

— А что ты ей сказала? — спросил Фламель. — Не владею языком старейшин.

— Просто напомнила ей о старинном долге радушно принимать гостей и сказала, что грубость в ее адрес была произнесена ненамеренно и по вине невежества, следовательно, не карается законами старейшин.

— Вот грозная… — пробормотал Фламель, бросив взгляд на огромный ствол дерева.

Внутри копошились торк-альта, а самый большой вепрь сторожил дверь снаружи.

— Она всегда грозная, когда опускается ночь. В это время она наиболее уязвима, — ответила Ската.

— Я бы не возражала, — сказала Софи, — если бы кто-нибудь все-таки объяснил нам, что, собственно, происходит.

Она терпеть не могла, когда взрослые разговаривали между собой, совершенно игнорируя детей. Именно такое ощущение возникло у нее и сейчас.

Ската улыбнулась, и вдруг ее вампирские клыки стали очень длинными.

— Твой братец умудрился оскорбить одну из старейшин, и за это преступление его чуть не превратили в зеленую слизь.

Джош покачал головой.

— Но я не сказал ничего такого! — возмутился он и поглядел на сестру в поисках поддержки, перебирая в голове разговор со старухой. — Я всего-то сказал, что ее дочка или внучка обещала нам помочь…

Ската снисходительно засмеялась.

— Нет никакой дочки и внучки. Зрелую женщину, которую вы видели днем, зовут Геката. И старуху, которую вы видели вечером, тоже зовут Геката. А утром вы увидите молодую девушку, и ее тоже будут звать Геката.

— Трехликая богиня, — напомнил ребятам Фламель.

— На Гекату наложено проклятие: она старится с течением дня. Утром девушка, днем женщина, вечером старуха. Она очень ранимая, когда речь заходит о ее возрасте.

Джош проглотил комок в горле.

— Я не знал…

— Откуда тебе знать? Однако твое незнание могло стоить тебе жизни… или того хуже.

— Но что вы сделали со столом? — спросила Софи.

Она посмотрела на останки круглого стола: он треснул пополам, хотя Скетти всего лишь вонзила в него нож. Дерево по обеим сторонам трещины выглядело сухим и пыльным.

— Железо, — только и ответила Скетти.

— Одним из неожиданных побочных эффектов железа, выплавленного из руды, является способность сводить на нет даже самую могущественную магию, — объяснил Фламель. — Открытие железа ознаменовало окончание эпохи могущества старейшин в этом мире. — Он продемонстрировал наконечник из черного камня. — Потому-то я и пользовался этой штукой. В присутствии железа старейшины начинают нервничать.

— Но вы же носите с собой железо! — удивленно сказала Софи, обращаясь к Скетти.

— Я представитель второго поколения и не принадлежу к чистокровным старейшинам, как Геката. Я могу терпеть присутствие металла.

Джош облизал сухие губы. Он до сих пор помнил зеленый свет, который жужжал в ладонях Гекаты.

— Когда вы сказали «чуть не превратили в зеленую слизь», вы имели в виду…

— Скользкую липкую зеленую слизь, — подтвердила Ската. — Фу, мерзость! И насколько я понимаю, жертва еще какое-то время сохраняет сознание. — Она бросила взгляд на Фламеля. — Не помню, чтобы кто-то рассердил старейшин и остался в живых, а ты?

Фламель поднялся.

— Будем надеяться, завтра она ничего не вспомнит. Идите отдохните немного, — сказал он близнецам. — Завтра будет долгий день.

— Почему? — в один голос спросили Софи и Джош.

— Потому что завтра я надеюсь уговорить Гекату пробудить ваши магические способности. Если вы хотите получить хоть какой-то шанс пережить завтрашний день, то мне придется сделать из вас волшебников.