Ты, уставший ненавидеть - Андрей Валентинов

– Господи… Господи… Господи… – Чей-то шепот нарушил тишину. Конвоир покосился – и голос смолк, и вновь молчание, нарушаемое лишь короткими ударами воды о камень. Кап… кап… кап…

Юрий ждал выстрелов. Вот сейчас, откуда-то издалека, а может, кто знает, совсем близко, ударит залп, затем два-три одиночных – когда будут добивать тех, кто случайно уцелел. Но темнота по-прежнему молчала, минуты шли, и страшная неизвестность становилась невыносимой. Выстрелов не было, только слабым эхом донесся далекий крик.

Надо было помолиться. Юрий вспомнил маленький молитвенник – мамин, в который он не заглядывал много лет. Наверно, там есть молитва даже для тех, кто стоит у холодной стены в ожидании смерти. Нет, он ничего не помнил… И вдруг давнее ожесточение охватило душу. Он сейчас умрет. Они все умрут – и навсегда останутся в этом черном аду. И Тот, на Которого так многие надеются, в лучшем случае вычеркнет их имена из очередного тома Книги Судеб. Он, Кому они все верили, оставил его. Оставил Свой народ, отдав этим нетопырям…

Орловский одернул себя: так нельзя. Наверно, священник прав: плохо уходить ожесточенным, полным ненависти. Слишком тяжело… Но, Господи, ты же все видишь! Почему же Ты оставил меня и всех нас?..

Вдали вновь послышался крик – и вдруг настороженный слух уловил какие-то другие звуки: топот, треск и жуткое тихое бульканье, как будто где-то лопнул водопровод. Господи, что они там делают? Что?

На мгновение страх исчез, сменившись злостью и жутким, неконтролируемым желанием: выжить, вырваться! Юрий быстро осмотрелся. Охранник был один. В конце концов, ни ему, ни остальным терять нечего. Орловский осторожно смерил расстояние до неподвижно застывшего стража – и тут их глаза встретились.

Юрий шатнулся, как от удара, сжатые кулаки безвольно опустились. Нет, это не взгляд человека! У людей не бывает таких глаз… Холод затопил тело, казалось, исчезло все, кроме все еще живого сердца. Нет, с этим бороться бессмысленно. Те, что пришли за ними, были страшнее самой смерти, и Орловский вдруг понял, что упасть под пулями – еще не худший исход. К сожалению, даже это им не дано…

Тяжелые шаги – палачи возвращались; Они шли неторопливо, вразвалку, лица красные, квадратные – довольно ухмылялись, огромные руки были в темных пятнах – грязи? – ружейного масла? Первый – очевидно, старший – хлопнул того, что стоял в проходе, по плечу, и оба весело засмеялись.

– Господи… Господи… – Вновь послышался шепот, но приклады карабинов уже привычно ткнулись в дрожащие тела, подгоняя их к темному проходу. Кто-то дернулся – и сильный удар швырнул его вперед, чуть не сбив с ног.

– Значит, так и умру – как скотина, даже не замычав? – Орловский оглянулся и понял, что именно так им всем предстоит умереть. Никто не бросится на палачей. Никто даже не закричит перед смертью им в лицо. Их гонят на убой – и хорошо, если просто на убой…

– Орловский? – Ледяная рука легла на плечо, страшные мертвые глаза приблизились к лицу. Горло внезапно пересохло, но Юрий все же выдохнул:

– Да… Я… Орловский…

– Поскучай пока… – Толчок, и Юрий упал на пол, не ощутив даже боли от удара о камень. Тут же погас свет. Фонарь выключили, и звук шагов стал медленно затихать вдали…

Орловский встал и вновь облокотился о стену. Его оставили – и это показалось почему-то самым страшным. В спасение не верилось, просто ему дольше, чем остальным, придется ждать. Ждать и умирать каждую минуту. Затем он вдруг понял, что палачи ушли, рядом никого нет, и он может броситься в темноту, забиться в какой-нибудь тупик… Но остаток рассудка тут же ответил: нет, бежать некуда. Иначе бы не ушли, а сторожили…

Вдали вновь послышались слабые крики – и снова хруст, жуткое бульканье, какая-то непонятная возня. Вокруг стояла тьма, волнами накатывал холод, и сознание медленно начинало угасать. Заклубились странные, бесформенные клочья тумана, и Юрию вдруг показалось, что по черному коридору медленно двигается вереница белых силуэтов – долгая, беззвучная, чуть колеблющаяся от порывов холодного неземного дыхания, вырывающегося из недр подземелья. Белые тени шли одна за другой, проходя в каком-то метре от застывшего, словно окаменевшего Юрия, и ему вдруг стало чудиться, что он сам превращается в такую же белую тень, готовую занять свое место в этом бесконечном строю…

В лицо ударил свет, и голос – удивленный и одновременно радостный произнес:

– Юрий Петрович? Что вы тут делаете? Чья-то ладонь легко коснулась плеча. Рука была обыкновенной – теплой. Орловский понял, что не стоит, а сидит возле стены, и тут же почувствовал что-то похожее на стыд. Все-таки свалился…

– Вставайте, Юрий Петрович! Этак и простудиться можно!

Та же рука, теплая человеческая рука, помогла встать. Светил фонарик. Рядом с Юрием стоял человек в привычной светлой гимнастерке с малиновыми петлицами. Человек улыбался:

– Я вас ищу, ищу, а вы вот где, оказывается! Ну, пойдемте…

– Куда? – Слово далось с трудом, хотя главное он уже понял: поведут не на смерть. Чаша, которую выпили его спутники, на этот раз не предназначалась ему.

– Как куда? – Человек в светлой гимнастерке был, похоже, удивлен: Отбывать, стало быть. Нагрешили перед родиной, Юрий Петрович, пора искупать.

– Так меня судили? – Вместе с жизнью возвращалось сознание. Его не убили. Наверно, и не собирались убивать. Ему лишь показали вход в преисподнюю…

– Судили, судили! – охотно, почти весело подтвердил неизвестный. – Правую руку, будьте добры, Юрий Петрович…

Орловский, не думая, протянул руку. Щелчок – запястье сжала сталь.

– Не очень давит? – Неизвестный защелкнул другой конец наручника на своем левом запястье и пояснил: – Полагается. Вдруг у вас нервы разгуляются: броситесь куда-нибудь, еще ногу подвернете… Ну, пошли…

– Сейчас…

Юрий сделал шаг вперед и чуть не упал.

– Да что это с вами? Не заболели? А ну-ка, ну-ка…

В руке у неизвестного появилась фляжка. Юрий послушно глотнул – рот опалило, по телу пробежал огонь, на мгновение перехватило дыхание.

– Лучше?

Да, ему было лучше. Спирт помог – тьма отступила, и освещенное фонариком подземное помещение уже не казалось преддверием смерти. Просто небольшой подвал, разве что излишне сырой.

– Ну, пойдемте, пойдемте… Теперь он шел назад – все по тому же проходу. Сопровождающий заботливо светил под ноги – дабы не угодить в лужу или не споткнуться о случайный камень. Шли долго, и каждый шаг удалял от страшного коридора, в котором исчезли одиннадцать его спутников. На этот раз он зря роптал на Творца – ему повезло. Впрочем, повезло ли? Он идет не на волю. Этим, в светлых ли они гимнастерках или в черных куртках, по-прежнему что-то от него нужно. Значит, еще ничего не кончено…

Во дворике стояла машина – на этот раз легковая, обыкновенная «эмка». Сопровождающий предупредительно распахнул дверцу. Юрий шагнул и остановился – наручники мешали.