Пепельное небо - Александр Конторович

Вывод? Это явно не полиция. Во всяком случае, не все одетые в форму являются ее сотрудниками. Возможно, какое-то местное ополчение, дружина или как там оно сейчас называется. Оттого и такой разнобой в вооружении и действиях.

От основной толпы отделилась небольшая группа, человека три. Среди них оказался и тот тип с самозарядкой. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что он мало того что бородатый, так еще и выполняет в этой группе роль командира. Никак иначе растолковать его жесты было нельзя. Эта группка резко забрала вправо, нацеливаясь аккурат на мою нынешнюю позицию. Надо полагать, они намылились через дорогу в обход, чтобы выйти во фланг задорожным стрелкам. Ну вот, все и выясним заодно. Поближе подойдут, я их и разгляжу как следует. А там видно будет, говорить мне с ними или тихонечко ноги уносить. Воевать в моем положении с одним рожком в автомате — несмешная попытка самоубийства. Там, на лугу, почти три десятка человек с автоматическим оружием. Я не настолько высоко оцениваю свои стрелковые способности, чтобы выйти победителем из такой схватки. Тем более что среди псевдополицейских явно присутствует пара-тройка человек с опытом. Это можно было понять, посмотрев на то, как лихо и слаженно свернули машины с дороги.

Быстрый взгляд в сторону «моей» парочки. Опаньки! А ребята-то собрались сматываться! Видать, оценили степень крутости противника и решили удачу не испытывать. И сейчас они, пригибаясь к земле, быстро чешут в мою сторону. Не нужно быть особенным тактиком, чтобы понимать, что пути тройки бородатого и отходящей парочки неминуемо пересекутся. И произойдет это совсем близко от моей лежки.

Так оно и произошло. Рыжеволосый парень с карабином, завернув за куст, натыкается сразу на два автоматных ствола. Получив прикладом под ребро от бородатого, он сгибается пополам и валится на траву. Схватившаяся было за ружье девушка получает ружейным стволом по скуле и роняет свое оружие.

— Э-э-э… Зачем спешишь? Зачем ружье хватать? — укоризненно говорит бородатый. — Сколько вас там еще? Лучше сразу говори, иначе хуже будет, и здорово.

— Хамзат! — встревает в разговор его соратник. — Давай спеленаем ее по-быстрому да здесь, под кустиком, и приложим. Потом, когда все закончится, первые будем. А то, сам знаешь, иначе ничего и не обломится. А про засадников этих, вон, рыжего поспрошаем. Ему все одно карачун.

— Дело говоришь, — кивает старший группы. — Заткни ей пасть и руки-ноги свяжи. Пущай здесь подождет нас.

Ох, что-то не нравится мне этот разговор! Всякое в бою может быть, особенно когда надо быстро пленного расколоть. Такое можно пообещать, что и самому во сне не привидится. Но здесь явно что-то другое происходит.

Спеленатую девушку грубо швыряют под куст. Рывком вздергивают на ноги рыжего. Он уже в сознании, хрипло дышит и сплевывает на траву.

— Ну, что, партизан? — презрительно спрашивает его Хамзат. — Сам скажешь, или помочь тебе надобно?

Парень даже не успевает открыть рта, как на дороге все меняется. Со стороны засадников грохает нестройный залп, и с криками «ура» на дороге появляется редкая цепочка атакующих. Надо полагать, именно в этот момент и должна была вступить в бой данная парочка.

Если бы было можно вручить командиру засады медаль за заслуги, я бы выбрал деревянную. Атаковать неизвестно какого противника, да еще вот так по-идиотски… Плохо у нас с умом!

Впрочем, моя медаль командиру уже не понадобится. С поля разом рявкает два десятка автоматов, и атакующих сносит с дороги как метлой. Если кто и остался живой, то у него теперь только одна мысль — как бы ноги унести. Бой закончен.

Подбадривая себя матерными возгласами, толпа псевдополицейских вскакивает с места и бежит к дороге. Звучит несколько одиночных выстрелов: добивают раненых. Теперь все более-менее ясно. Это кто угодно, только не полицейские. Уж одного-то языка те захватили бы обязательно.

— Слышь, Васян! — говорит бородатый. — Похоже, все. И без нас обошлись. Давай, парня этого кончай, и девкой займемся. Потом и ей ножа под ребро. Опосля притащим их вместе с оружием. Скажем, в засаде лежали.

— А что, парням девку не оставим?

— Ага, и она потом расскажет, как все было. Что тихо мы их взяли да без выстрела. Сразу будет ясно, что они лохи подзаборные. И какой с этого нам прибыток станет? А так — скажем, на позициях лежали, стрелять готовились. Фингал тебе подвесим. Скажем, сопротивлялись.

— А что мне-то фингал?! Я этого рыжего прикладом звезданул!

— Не ты, а я! И девке я треснул! Ну, ладно, раз ты не хочешь, давай, вон, Петьке по морде звездани. За ним все равно косяк есть. Так что пущай и отрабатывает.

Так, судя по разговору, это какое-то отмороженное бычье. В последнее время, аккурат перед тем, как меня арестовали, подобная публика снова повылазила на улицы, напоминая худшие эпизоды начала перестройки. Я, грешным делом, полагал, что таких персонажей в России больше не осталось: повымерли все. Оказалось, что не все. В чем я имею возможность убедиться прямо сейчас.

Троица оживленно спорит, выясняя, кто из них должен заработать фингал на этот раз. Причем сам факт его получения ни у кого сомнения не вызывает. Да и спорят они, скорее, уже по привычке.

Наконец, спор заканчивается, и назначенный на роль фингалоносителя Петя, закинув за плечо автомат, подставляет небритую морду своему напарнику.

И в этот момент я вмешиваюсь в их дружескую беседу. Собравшийся звездануть напарника по рылу Васян вдруг резко затыкается. Не договорив очередную хохму, он изгибается всем телом и оседает на землю. Спохватившийся Петя получает ботинком в лоб и летит на траву. Резко поворачиваюсь на пятке и подсечкой сбиваю с ног бородатого. Как я и ожидал, он первым делом схватился за ружье, вместо того, чтобы лезть врукопашную. Стереотип человеческого мышления — наличие оружия превращает человека недалекого в «крутого» супермена. И кажется ему, что оружием можно решить любую проблему. В принципе, конечно, можно. Только не любую, да и думать надо головой, а не тем местом, на которым сидят… В результате удара Хамзат со всего маху падает на землю и на короткое время из игры выключается. Подскакиваю к нему и от всей души добавляю по ушам. Тот еще удар… мозги с катушек съезжают напрочь… А поскольку и в лучшее время стукнутый большим интеллектом был не отягощен, выключился он сразу и основательно. Довесив пару плюх многострадальному Петру поворачиваюсь к рыжему. Он уже более-менее оклемался и вопросительно смотрит на меня.

— Цирк приехал?

— Не-а…

— А что тогда пялимся? Давай, подругой своей займись! Автоматы прибери да по карманам пошарь, авось что и отыщется!

— Так они это… Брыкаться не начнут? Может, повязать?

— Первый отбрыкался уже. Ежели ты не усек, так я ему ножом в печень засадил. С такими ранами долго не живут. Охота есть — сделай то же самое со вторым.

Парень мнется. Его вполне можно понять. Стрелять-то он был готов, да и то, мягко говоря, не совсем. А вот ножом человека зарезать, да еще не в драке, а вот так — это не каждый сможет. Однако рассусоливать мне с ним нечего — либо ты боец, либо балласт. Поэтому сую ему в руку нож и недвусмысленно киваю на лежащего Петю.