Гвардия «попаданцев». Британию на дно! - Александр Конторович

— И что же дальше? — заинтересованно приподнял бровь Куракин.

— Дальше… стали мы с его семейством разговоры говорить. Кто что ведал, да об чем измыслил. Простые-то люди, ваше сиятельство, иной раз куда как наблюдательные бывают! Особливо, когда от этого их дальнейшее благополучие зависит. Вот и рассказала нам трактирщикова дочь старшая, что один из душегубцев тех — не вьюнош вовсе!

— А кто же?

— Женщина то!

— Петр Нилыч, да господь с тобой, где ж такое видано-то?! Женщина? Зело то особливое обстоятельство может быть… Хотя в наших палестинах, конечно, не в пример просвещенным Европам, не такая уж редкость. Недавно, доносили мне — на реке Белой, в Уральских краях, ватагу разбойничью воинская команда прикончила. Шибко злые дела разбойники творили… А атаманом той ватаги — девка была! Да такая, что не хуже мужика драться могла… Так живая и не далась: когда уж все кончено было — двух солдат ухватила, да с утеса, где их прижали, в реку кинулась… И — между прочим! — не нашли ее тела мертвого опосля!.. Да токмо, не ошиблась ли трактирщица твоя? На допросах, чай, сам знаешь — много всего чудесного люди поют… Одно дело — разбойница отчаянная, с ватагою своею, в это еще поверить можно. А здесь — хладнокровная душегубица, в одиночку нескольких мужиков здоровенных недрогнувшей рукою к праотцам отправившая. И солдат не всякий тако сможет…

— Не объелась она, ваше сиятельство! Очень даже толково все поведала! Иначе девица себя ведет, нежели вьюнош — даже и молодой! Иначе ходит, да и голос не такой. Опять же — волосы длинные под шляпой прячет — отчего? Я тоже споначалу не поверил. Обрядил в кафтаны одинаковые двух девиц, и мальчишек пяток — да и со спины их девке той показал.

— И что же? Узнала она кого?

— Безошибочно, ваша светлость! Да не единожды так было!

— Хм… девица, говоришь…

— Другое еще скажу! Девица та, покудова дружок ее баронета стращал, на столе сидела, да пистолетами трактирщикову семейству грозила. И что интересно! Куда бы каждый из них ни дернулся — так в лицо ему ствол пистолетный и смотрел! А их — пятеро! Всех сразу девица на мушке держала, да ловко так! Я про такие чудеса и не слыхивал ранее…

— Да не ты один…

— Истинно говорю! Взял я ту трактирщицу в оборот. Много чего она поведала, ан самый сок уже под конец вышел. Видела она ту девицу! Уже опосля…

— Где?!

— Здесь, ваше сиятельство, — в Санкт-Питербурхе! В платье господском…

Сонная и тихая улица в полдень выглядела совершенно пустынной и оттого каждый появившийся на ней человек неизбежно привлекал к себе внимание. А уж карета, в неурочный час проехавшаяся по ней, — и подавно. Тем не менее, карета эта появилась на улице дважды. Оба раза она, неторопливо покачиваясь и переваливаясь на ухабах, проследовала из конца в конец, словно бы заплутавший кучер искал какой-то дом. Окна ее были плотно занавешены, и внутри царил полумрак.

— Истинно вам говорю, ваша светлость, — вон тот дом!

— Точно ли так, Петр Нилыч? Не ошибся ли ты? Ибо зело серьезные вещи через то произойти могут! Непростой человек в сем домике живет!

— Истинный крест, ваше сиятельство! В платье чужое переодевшись, сам видел, как девица сия сюда заходила! И трактирщица ее перед тем уверенно опознала. На рынке они встретились, так ее там чуть кондратий в един миг не посетил…

— Ну, Петр Нилыч, смотри! За службу верную, да за труды твои — не забуду! Знаешь меня, своих слов на ветер не бросаю! Но про дело сие — забудь! Не было того! Понял?!

— Как не понять… — ошарашенно пробормотал тот. — Разумеем…

— Обиделся ты? Не стоит… Знать тебе следует, что краешком совсем коснулся ты таких событий, что и самому мне до сих пор неясные. И, коли не прямое повеление государя императора, и я от таких дел подальше держался бы! Коли правда все то, что мы выведали… — князь замолчал. И продолжил только спустя несколько минут. — Видишь ли, друг мой любезный, так все складывается, что самому мне туда идти надобно. С иным кем — не станут говорить. А человек, ежели, тот самый в доме сем человек обретается, это человек страшненький!

— Неужто, ваша светлость, боязно вам?

— Все так, Петр Нилыч, все так… Поверишь ли — в клетку ко льву рыкающему бесстрашно бы вошел! А здесь… боюсь!

— Так взять того хозяина за караул — и вся недолга!

— Тебе, друг мой, пятерых мертвых англичан недостаточно? А ну, как не станет там персонажа этого в нужный момент? Или того хуже — не все там дома будут, один кто уйдет?

— Так и что с того? Один человек? Что он может?

— Ежели, Петр Нилыч, это тот самый, кого мы ищем, — то многое он может, ты уж мне поверь…

2

Спустя два дня уже другая карета остановилась напротив указанного дома. Неброская и не слишком разукрашенная — таких много каталось по столичным улицам. Спрыгнувший с козел кучер, подойдя к дому, постучал кнутовищем по двери. Еще раз…

— Что вам угодно? — выглянула в окошко второго этажа симпатичная девушка.

— Да к доктору господин мой пожаловал…

— Доктора Арендта ныне дома нет!

— Ох, незадача-то какая! А как скоро он прибыть изволит?

— Да, вскорости его ожидаем… Хозяин ваш про то заранее договаривался?

— Дык, нежели запросто потащились бы мы — ажно с того края-то?

— Я открою вам дверьи… — девушка не очень чисто говорила по-русски.

Вышедший из кареты благообразный господин, не торопясь, с достоинством, проследовал к дому. Войдя внутрь, поискал глазами того, кому можно было бы отдать трость и шляпу, и не найдя никого, сунул их девушке, что открыла ему дверь.

— Присаживайтеся, любезный господин… — указала она на стоящее у столика кресло. — Если таково будет ваше пожелание, то я принесу вам что-нибудь попить.

— Грогу?

— Можно и грогу, если таково будет ваше пожелание…

— Извольте.

Вежливо поклонившись, хозяйка дома исчезла за дверью. Гость огляделся. Чистая и аккуратная комната — все вещи лежат в порядке, каждая на своем месте. Еле-еле ощущавшийся в воздухе запах аптеки лишний раз подчеркивал профессию хозяина дома. Стояла тишина, не нарушавшаяся никакими посторонними звуками.

Скрипнула дверь — явилась хозяйка. Придерживая пышные юбки, она осторожно поставила на стол небольшой поднос. Сняла с него кувшинчик (а между прочим — серебро!) и бокал для грога. Аккуратно наполнила из кувшина бокал и с поклоном предложила его гостю.

— Будьте так любезны, сэр…

Напиток был хорош! Такого князю ранее пробовать и не приходилось, а ведь казалось бы — чем можно удивить царедворца, многоопытного в таких вопросах?

— Изрядно, душа моя! — похвалил он хозяйку. — Что за рецепт таков? Не пробовал я доселе таковых вкусностей!