Летнее королевство - Джиллиан Брэдшоу

Меня вдруг окатило холодной волной. Озноб прошел по всему телу. Таким отрешенным я еще никогда не видел своего господина. Но мне мучительно не хотелось смотреть на то, что повергло его в такое состояние. Руаун, стоявший рядом со мной, тоже выглядел озадаченным. И все же мне пришлось взглянуть на тех, кто вышел нас встречать.

Первый же взгляд на женщину, возглавлявшую процессию, поразил меня мыслью о том, что так не бывает! Не бывает такого сходства между мужчиной и женщиной! Но они действительно были очень похожи. А если представить лорда Гавейна помоложе, то сходство казалось просто разительным. Перед нами стояла высокая, худощавая женщина с тонкими, благородными чертами лица. Темные волосы убраны назад и скреплены большим золотым гребнем, глаза… вот тут я и заметил первое различие между моим господином и дамой. Глаза были черными, но такими черными, что казалось, будто они поглощают весь свет вокруг себя и сдирают свет со всего, что ее окружает. Очень притягательные глаза, из тех, что губят мужчин сразу и навсегда. Она стояла очень прямо, в темно-малиновом платье с глубоким вырезом. А уж красотой она превосходила любую женщину из тех, кого мне доводилось видеть. Она не отводила глаз от лорда Гавейна. Сделала шаг навстречу, потом еще шаг, а за ней трепетала огромная тень, рождавшаяся в неверном свете факелов. Мой хозяин по-прежнему не шевелился.

— Что же это, мой ястреб? — произнесла женщина мягким вкрадчивым голосом. — Неужто вы не рады встретить мать?

Рыцарь, наконец, опустил поднятую руку, с трудом выпрямился и поклонился очень изящно.

— Леди, я никак не ожидал встретить вас здесь.

Она тихонько рассмеялась.

— Так уж вышло. Зато теперь нас ждет приятный семейный вечер: ты, твой брат, твой отец и я.

— Отец? — растерянно переспросил лорд Гавейн, — брат? Но Агравейн сейчас в Камланне.

— Агравейн! Надеюсь, ты не забыл, что у тебя два брата? Твой второй брат будет рад повидаться с тобой после долгой разлуки. — Она снова засмеялась.

— Мордред… — лицо рыцаря окаменело. Потом он поднял глаза к небу и произнес совершенно другим голосом, гордым и холодным: — Я прибыл к королю Гвинеда, Мэлгуну ап Докмэйлу. Меня послал Артур Август Цезарь, Император Британии, Дракон Островов. — Ах, ну да, тебя послали… — Женщина презрительно усмехнулась. — Что же, есть у нас тут такой король. Мэлгун пирует в Зале с твоим отцом. Хочешь пойти, поприветствовать его прямо сейчас? — Она подошла еще ближе, не сводя глаз с лица господина. — Думаю, твой отец, несмотря на все, что ты натворил, будет рад тебя видеть. Да и я рада, очень рада, мой майский ястреб… — она говорила теперь совсем тихо.

У меня в голове не осталось ни единой мысли. Свет факелов казался тусклым и каким-то бесцветным. Она сделала еще один шаг, почти вплотную приблизившись к моему господину и не сводя с него своих кошачьих глаз.

И тут Цинкалед взвился на дыбы и закричал, вырвав уздечку из руки хозяина. Огромный, белый, сияющий конь словно рухнул с неба и бросился на даму, оскалив зубы и прижав уши. Дама проворно отскочила, споткнулась и упала. Мужчины, бывшие при ней, схватились за мечи. Лорд Гавейн крикнул что-то по-ирландски и попытался перехватить узду своего коня.

Дама поднялась с земли, повернулась и, не сказав ни слова, пошла обратно в Зал. Лорд Гавейн обнимал коня, гладил его по шее и тихо втолковывал ему что-то по-ирландски. И коня, и человека била дрожь.

Руаун, словно очнувшись, повел своего коня в сторону конюшни. Я потряс головой, дернул за узду свою лошадь и вьючного пони, и отправился за ним. Лорд Гавейн шел сзади, все еще уговаривая Цинкаледа.

Мы нашли стойла, протерли коней и задали им корм. Наши лошади сразу принялись за еду, а Цинкалед все никак не мог успокоиться. Он громко фыркнул, когда рыцарь отпустил его, а потом, когда мы уже вышли из конюшни, заржал. Лорд Гавейн повернулся и крикнул что-то по-ирландски. По-моему, это означало «Замолчи». Мы посмотрели на пиршественный зал.

— Объясни, — сказал, наконец, Руаун на латыни, видно, он не хотел, чтобы люди Мэлгуна поняли. — Эта женщина — твоя мать, королева Оркад, дочь императора Утера?

— Так и есть, — устало ответил лорд Гавейн. — Король Гвинеда ведет переговоры не с Энгусом из Далриады, не с послами Хибернии [лорд Гавейн использует латинское название Ирландии], а с Лотом ап Кормаком из Оркад, моим отцом. А еще вернее, он сговаривается с моей матерью, потому что, когда я покинул Дун Фионн, она руководила большинством заговоров. Думаю, и сейчас занимается тем же. Отец — сильный воин, но мать — главный организатор всяких гадостей. И уж она его переживет, это наверняка.

— Да, я кое-что слышал об этом, а теперь еще и вижу, — задумчиво кивнул Руаун. — И раньше ходили слухи, но теперь я убедился в их правдивости, что — ты уж извини меня, — твоя мать, королева Оркад — великая ведьма.

— Так и есть, — кивнул лорд Гавейн. — Я тебе больше скажу — она настолько великая ведьма, что стала Королевой Тьмы. И она ненавидит милорда Артура куда сильнее, чем Мэлгун Гвинедский.

— Но она же сестра Пендрагона, — Руаун удивленно посмотрел на Гавейна.

— Думаю, именно потому, что она сводная сестра Пендрагона. Ее мать была женой короля Утера, а мать милорда Артура — простая деревенская девушка. Но это неважно. Мы должны выяснить, что они с Мэлгуном замышляют, рассказать Артуру и остановить их. Эти змеи куда опаснее Кердика со всеми его саксами.

Руаун задумчиво покивал, и мы начали подниматься на холм в сопровождении нескольких слуг Мэлгуна.

Если бы в Зале нас ждали друзья, с какой радостью я вошел бы туда после долгой, трудной дороги! Но здесь нас точно не ждал радушный прием. Зал был наполнен музыкой, светом и теплом, запахами жареного мяса и крепкого, теплого меда — казалось бы, чего еще желать после холодного воздуха горных сумерек. Этот Зал был небольшой, рассчитанный всего человек на четыреста. Да больше здесь никогда и не собиралось. Однако мне он показался не столько большим, сколько враждебно настроенным. Так, во всяком случае, мне показалось, пока мы шли мимо столов и лавок. Музыка смолкла, только ветер шуршал в соломе крыши, да потрескивали дрова в очаге. Наши шаги гулко отдавались меж стенами. Лорд Гавейн гордо шагал, выпрямив спину, с высоко поднятой головой; плащ перекинут через левое плечо, открывая рукоять меча. На другом плече блестел эмалированным ободом щит. Он не обращал внимания на взгляды из-за столов. Руаун тоже выглядел спокойным, но я шел рядом и видел, как пальцы его сжимаются на рукояти меча. У меня меча не было, сжимать мне было нечего, но я все равно не хотел, чтобы все эти знатные люди видели, как я нервничаю. Поэтому я шел себе прогулочным шагом, небрежно поглядывая на лица сидевших на лавках.

Мэлгун, конечно же, восседал за высоким столом и с гордостью озирал свое воинство. Король оказался худощавым мужчиной, рыжим, с небольшой бородкой. На плечах пурпурный плащ, вообще-то не положенный ему по статусу, волосы охватывает тонкий золотой обруч. Пурпурный цвет ему не подходил. Он делал вид, что разговаривает с мужчиной слева от него, но что-то в наклоне головы короля подсказывало мне, что он все время смотрит на нас. Я еще раз окинул его взглядом и решил, что встреть я его на рыночной площади, ни за что не стал бы доверять. И стадо овец не доверил бы. Как-то не тянул он на звание нашего великого врага, в лучшем случае, на мелкого интригана, которого невесть как занесло на королевский трон.