Твоя на одну ночь - Ольга Иконникова

– К сожалению, эта история закончилась совсем не так, как мне бы хотелось, мадам. Да, я побывал в доме Жорженов. Оказалось, они выдали свою дочь почти за первого встречного, когда узнали, что она была в положении. И хотя сплетничать в деревушке не прекратили, ее позор был прикрыт, и разрешалась от бремени она, уже будучи замужней дамой.

Значит, он искал совсем другую Клементину? Наверно, так оно и было. Мало ли благородных господ проводят ночи на постоялых дворах с молоденькими девушками?

Сезар принес бокалы, и рассказчик не отказался от вина. Впрочем, как и все мы.

– Значит, вашему господину уже нет нужды признавать ребенка, – поддержала беседу мадам Ришар. – У него появился другой отец, более соответствующий положению его матушки. Простите, сударь, возможно, мои слова покажутся вам слишком резкими, но я всегда полагала, что каждый сверчок должен знать свой шесток, и простая девушка не должна тешить себя пустыми надеждами.

Дюваль как-то неопределенно пожал плечами, словно не решаясь согласиться с ней по этому вопросу.

– Возможно, вы правы, сударыня, – всё-таки произнес он. – Но не будем слишком строги к юной Клементине. Влюбилась ли она в моего господина или одарила его своим вниманием с корыстной целью, мы уже не узнаем, потому что и она, и ее сын умерли при родах.

– Ох! – всхлипнула Мелани, утирая слёзы.

– Бедняжка, – сказала и мадам Ришар.

Барон осушил бокал и похвалил винодела. Я видела, что он и сам едва не плакал.

– Значит, вы привезете своему господину печальные вести, – вздохнул месье Понсон.

Наш гость склонил голову еще ниже:

– Да, сударь, и вы даже не представляете, насколько. Он возлагал на этого мальчика большие надежды.

Он говорил о своем господине весьма осторожно, ни разу не упомянув его имени. И спросить его об этом я не решилась. Да и зачем нам было знать чужие секреты? Я предпочла поверить в то, что эта история касалась другой Клементины. Так было проще. Но на всякий случай я постаралась не допустить встречи барона и Джереми, и когда мадам Ришар захотела похвастаться перед гостем маленьким герцогом де Трези, я отвлекла Дюваля разговором о приметах украденной у него лошади. Как я и думала, эта тема заинтересовала его куда больше.

Уже вечером, когда мадам Ришар принесла мне чашку теплого молока, она высказала догадку:

– Должно быть, у сюзерена господина Дюваля нет других детей. Иначе с чего бы ему так стараться найти сына какой-то торговки?

– Возможно, что так, – согласилась я, – но думаю, нам не следует это обсуждать. Если бы барон хотел рассказать нам всю историю целиком, он сделал бы это сам.

Мы настаивали, чтобы Дюваль пробыл в замке хотя бы неделю – рана его заживала быстро, но по вечерам его еще мучили головокружения, – но он отправился в путь уже через два дня. Признаться, втайне я была этому рада.

Он купил лошадь в ближайшей деревне и поначалу был намерен вернуться в Монрей, чтобы разобраться со своими обидчиками. И только слова мадам Ришар о том, что известия, которые он должен доставить своему господину, важнее этой мести, побудили его поехать в другую сторону.

Мы проводили его до самых ворот замка, и он раскланялся с нами с большой приязнью, еще раз поблагодарив нас за помощь и приют. Он уехал, но весь этот день я еще вспоминала свою давнюю поездку в Монрей, а ночью проснулась от приснившегося кошмара.

И наутро я встала с постели, запретив себе всяческие мысли о прошлом. Мне некогда было предаваться воспоминаниям. Мне нужно было думать о мануфактуре.

Как я и думала, все деревенские пряхи и ткачи, даже те, которые не работали на мануфактуре, а занимались производством в домашних условиях, согласились подождать с оплатой пару месяцев. Правда, в обмен нам пришлось дать обязательство, что мы не станем пока требовать с них уплаты налогов. Но для пополнения герцогской и королевской казны были еще торговцы и другие ремесленники – гончары, сыроделы, пивовары.

Теперь у нас было два направления деятельности. Для пошива нижнего солдатского белья требовалось простое полотно без каких бы то ни было изысков, и производить его могли даже не самые умелые работники. Мы наняли для этих целей всех, кого смогли. А местные крестьяне получили наказ по весне засеять льном все свободные площади.

Перед отъездом из Луизаны я поговорила с интендантом Кибаром, и он заверил меня, что если ткань будет крепкой, то никаких претензий с его стороны к ее неровному цвету или некоторым шероховатостям из-за нитей разной толщины у него не будет. Насколько я поняла, за дополнительную плату он будет согласен закрыть глаза и на куда большие недостатки, но злоупотреблять этим мы не хотели. Простые солдаты не должны были испытывать неудобства из-за того, что их начальники были не вполне честны.

Этим направлением заправляла Фифи – она с раннего утра до позднего вечера моталась по округе с толстенной канцелярской книгой, записывая, кто и сколько сдал нам ниток и тканей.

За более изящные товары отвечал месье Понсон. Мы уже построили второе здание, где и разместили прялки и станки новых моделей, позволявшие получить лён самого отменного качества.

В столице Мелани увидела, сколь дорого продаются тонкие льняные скатерти с вышивкой и кружевами, и наш управляющий сразу же ухватился за эту идею. Для расширения производства дамских платьев и мужских рубашек нам не хватало хороших портних, а вот раскраивать скатерти и салфетки и обшивать их кружевом могли многие деревенские девушки.

Поэтому на ближайшую ярмарку в столицу соседней провинции Азарон мы отправились со своим новым товаром. Нам нужны были деньги для покрытия текущих расходов. Запасы продовольствия в замке стремительно таяли, и требовалось их хоть немного пополнить. К тому же, мы до сих пор не купили новый экипаж, и на ярмарку снова отправились в почтовой карете.

Именно поэтому я не завернула в родное имение – не хотела ранить тонкие чувства тетушки Жозефины, которая пришла бы в ужас, узнай, что я лишилась собственных лошадей.

Через две недели мы должны были отвезти первую партию льняной ткани в Шератон – именно туда приедет за ней интендант Кибар. И показываться там в наемном экипаже я не хотела. Мне нужны были деньги на расширение нашего дела, и чтобы получить их в банке или у ростовщиков, требовалось произвести на них хорошее впечатление.

Азарон поразил нас невообразимым шумом. Где бы мы ни проезжали, повсюду слышались крики торговцев, зазывавших покупателей в свои магазины и питейные заведения. «Лучшие восточные сладости»! «Самые изящные драгоценности!» «Крепчайшее вино отменной выдержки!»

А ведь ярмарка еще даже не началась.

Мы с трудом разместились в гостинице среднего уровня. Месье Понсон пошел на площадь, чтобы проконтролировать установку палатки (единственной на сей раз, поскольку дешевого товара мы сюда не привезли).

А я отправилась в банк, чтобы выяснить, под какой процент выдаются сейчас займы. И сразу же поняла, насколько непросто будет нам ее получить.