Хардкор для мажора - Татьяна Герман

Между крупными предметами я заметил мягкий кожаный обруч, попытался сунуть его под камзол.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Не-не, ты давай не дури. Полезай, куда сказано.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Отлично. Теперь вот этот браслет, ту рюмку, кольцо, фигурку льва, амулет...

Через десять минут размером пуза я мог поспорить с недавно увиденным охранником. Только у меня внутри был не жир, а куча небольших артефактов, поддерживаемых поясом камзола. Стремно, конечно, а ну как какой-нибудь выпадет, пока я буду сматываться в инвизе. Но не бросать же нажитое непосильным трудом, придется рискнуть.

И тут взгляд мой упал на булавку с серо-рыжим камнем. Она лежала в самом углу, покрытая слоем пыли. Странно, за всеми остальными экспонатами здесь явно ухаживают.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Изворотливость +1. Текущее значение: 14

Я потер ее рукавом, и она заблестела золотыми отблесками, при этом самоцвет оказался ярко-оранжевым. Хм, а ведь вещица мне пригодится. Интересно, это обычная драгоценность или тоже артефакт?

Я взял ее в руку и вызвал в интерфейсе описание.

Вечная булавка единения

И все. Значит, просто дорогая вещь, без дополнительных плюшек. Но название чудное. Неважно, главное, она мне поможет.

Я изловчился и приколол булавку с внутренней стороны к резинке камзола, подтянув ее потуже. Во, так понадежнее.

Но застегнул я золотую булавку неудачно: при первом же движении она впилась мне в живот.

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 90/100

Фигасе! От одного укола десятка улетела?! Да когда меня мужики на ферме дубасили, каждый удар снимал меньше.

Едва я пристроил коварную драгоценность покрепче, как заметил внизу интерфейса надпись:

Единение свершилось, вечная булавка обрела хозяина. Вы не сможете от нее избавиться.

Что за хрень? Как не смогу? Да сегодня же ее продам и...

Внезапно послышался лязг замка, я едва успел уйти в инвиз, как дверь сокровищницы распахнулась. Сразу четыре охранника вошли и замерли у входа.

— Краус, ты забыл потушить факел? — спросил один из них, с ником Греп, напряженно осматриваясь.

— Не-ет, — протянул другой. Я узнал в нем пузатого толстяка, руководившего доставкой меня сюда.

Он сделал пару шагов вглубь хранилища, и взгляд его из настороженного превратился в яростный.

— Здесь кто-то есть, статуя разбита! Мазан, защиту!

Третий охранник — невысокий, щуплый — вскинулся и сделал резкий жест руками, словно бросал на пол камень. Все четверо тут же рассредоточились и, заглядывая под стеллажи, пошли в проходах между ними. Они буквально прочесывали местность, как профессиональные копы.

Я прижал мешок к животу — не дай Бог что-то звякнет! — и медленно прополз под полкой. Высунулся и тут же отшатнулся, едва не наткнувшись на Крауса. Тот, борясь с мешающим брюхом, наклонился довольно низко, осмотрел пол и пошел дальше. А я осторожно вылез, мысленно благодаря Маури за мягкие бесшумные мокасины, и двинулся к выходу. Придурки, оставившие дверь нараспашку, не услышали меня.

Нельзя торопиться, нужно сначала изучить коридор. До него осталось буквально метра три. Два. Один. Теперь осторожно высунуться и осмотреться.

— Черная жемчужина исчезла! — с отчаянием крикнул один из стражей.

Одновременно я достиг дверного проема и, стараясь сохранять спокойствие, попытался выглянуть. И тут голова моя с треском ударилась о невидимую преграду. Где-то рядом громыхнуло, посыпались искры, пошел запах гари.

— Вот он! — разом завопили стражники. — Защита сработала!

Я с ужасом понял, что стал видимым. Снова ломанулся в коридор, но незримая стена отбросила меня обратно в сокровищницу.

Охранники разом налетели, схватили за руки, прижали к стене.

— Вываливай все из мешка! — рявкнул Краус и сделал другим знак отпустить меня.

Выхода не было. Секунду поколебавшись, я высыпал добычу на пол.

— У, гад, даже сапоги-скороходы умыкнул. И кожаный обруч невидимости. А жемчужины нету!

— Сколько всего награбил, мерзавец!

— Вор проклятый!

— Как он вообще сюда попал?!

— Сейчас все расскажет! — подойдя ко мне вплотную, Греп рявкнул: — Где жемчужина, падла?! Как ты проник в королевскую сокровищницу?

Сообщи я сейчас о Маури или Басе — не поверят. А если поверят, все может обернуться еще хуже. Жрица, судя по всему, особа непростая, принадлежит к какому-то преступному синдикату. А девчонка... Как она говорила? «Это чужой секрет. Жемчужина сохранит много жизней». Если не врет, то тут точно какая-то большая игра. И они обе в ней участвуют. Возможно, даже на одной стороне. Нет, в такое дело лучше не лезть: законопатят в каменный мешок до скончания века. Вернее, до тех пор, пока Арсений не сподобится выдернуть меня отсюда. Увольте, мне такой расклад не подходит. Пусть лучше охранники видят во мне воришку-дилетанта, каким-то чудом забравшегося куда не следует.

— Да что вы?! — ахнул я, изображая перепуганного придурка. — Да я понятия... понятия не имел... Случайно, поверьте. Даже...

Не дослушав, Греп схватил меня за плечи и тряхнул:

— Кто тебя послал, крысеныш?! Ты шпион герцога?

Из-под рубашки дождем посыпались мелкие артефакты. Увидев их, стражи в ярости набросились на меня и принялись мутузить.

Потеряно 17 хитов

Здоровье: 74/100

Потеряно 18 хитов

Потеряно 18 хитов

Потеряно 16 хитов

Я повалился на пол, инстинктивно свернулся калачиком и прикрыл голову руками. Эти ребята били куда больнее, чем нубы с фермы.

— Стойте! — заорал вдруг Греп. Он явно был у них старшим. — Прекратите, а то он сдохнет!

— И поделом, — злобно огрызнулся Краус.

— Хочешь, чтобы он улетел на респаун? Нет уж, уйти мы ему не дадим. Действуем так: мы с Мазаном остаемся здесь, ищем жемчужину. У крысеныша ее нет, но не могла же она провалиться сквозь землю. А вы двое ведете его к Акосте. Как закончите, бегом к начальнику стражи с подробным докладом.

— Будет сделано, командир.

Краус с помощником подхватили меня подмышки и поволокли прочь из сокровищницы. Мои ноги заплетались, из рассеченной скулы текла кровь, дыхание сбивалось.

Меня долго перли по лабиринтам коридоров, затем по винтовой лестнице. Безвольно болтающиеся ноги больно бились о ступени.

Потерян 1 хит

Потерян 1 хит

Потерян 1 хит

Может, они не рассчитают, и я все-таки умру?

Увы, надежды не