Совсем не прогрессор - Марик Лернер

— А если мне нравится запах? Нравится чувствовать тепло от лежащего рядом тела и весь этот специфический аромат… Паршивых сигарет и мужского пота, от которого мутится рассудок?

Галина заговорила и уже не могла остановиться. Она оказалась неподготовленной к близости, переживаемой ею сейчас, и хотелось поделиться хоть с кем-то. Особой помощи или умных советов ей не требовалось, но слова сами рвались наружу.

— Я Васю любила. Вышла замуж в восемнадцать, и мне с ним было хорошо. Во всех смыслах. Мы были молодыми, здоровыми и не прочь поэкспериментировать, проверяя новые впечатления. Мне было тепло, уютно, удобно. Вася молчун был, да все равно никогда не сомневалась в его отношении. А ведь правда, «женщина любит ушами». Мне приятно, лежа в объятиях после, выслушивать роскошные комплименты, а не храп. И никогда раньше от поцелуя не было ощущения кружащийся головы и не подкашивались ноги. В такие моменты ни о чем не можешь думать, ничего не можешь делать… Только бы чувствовать силу и тяжесть его тела, его твердые мышцы под ладонями. Мы друг друга чувствуем. Тело живет собственной жизнью, готовое для него на все. Будто годами репетировали согласованность действий. Лежу потом без сил — и от пяток до макушки сплошное блаженство. А в голове мысль, одна-единственная: как бы спровоцировать на продолжение. Еще раз испытать это дикое и острое наслаждение, бешеную страсть до потери сознания. Я улетаю, понимаешь? Я плавлюсь в его руках, как пластилин на горячей батарее, и растекаюсь. Растворяюсь целиком, без оглядки. Это сумасшествие. Я ведь взрослая, здравомыслящая баба, а тут моментально отказывают и разум и тормоза.

— У тебя просто давно не было мужика.

— Да при чем тут это! У меня не возникает желания постоянно касаться других. Просто трогать.

— Может, это и называется любовь?

— Ты еще скажи про принца. Он мальчишка. С Надькой в карты играет и домики строит. А вечером ей сказки читает. Красную Шапочку. С диким рычанием от лица волка.

— Нормально приняла?

— Да она на нем ездит! В буквальном смысле. Садится на плечи и катается. А он довольный.

— Слушай, — покачала головой Оля, — чего тебе еще надо? Жени на себе. Кому от этого плохо?

— Когда слишком хорошо, невольно начинаешь задумываться. Рано или поздно все закончится. Если не сегодня, то завтра. Эти отношения не могут длиться вечно. Ему учиться надо. Ехать в Россию. А там в общаге придется жить. С нами вместе? — Она усмехнулась. — Да и не так просто уйти из системы, а перевода годами добиваются. Три-четыре года отдельно — по минимуму. Я уж молчу про новые впечатления, но лет через пять… Как я буду выглядеть? Расползшееся вширь существо с многочисленными морщинами, замученная жизнью и начальством. Совершенно не хочется увидеть испуг в его глазах при моем появлении. Трогательный вечный союз чистой любви и незапятнанной добродетели встречается разве в плохих любовных романах. Она вечно прекрасная, и он с приятелями в пивной не сидит, лишь бы домой не идти. Куда все страсти деваются, когда доходит до семейной жизни? Вечно одно и то же.

— Ну, знаешь! Сильно много думаешь. Живи сегодня и думай про себя. А будешь вести себя так — тогда не обижайся, если уведу!

— Вот, — показывая фигу, под смех Ольги гневно заверила Галина. — И тебе тоже. Он мой.

— Значит, я так и не узнаю, как пройти на третий уровень «Коммандос»? — трагически прошептала Ольга.

— Пусть до осени, но мой, — не слушая, сказала Галина. — Никому не отдам. Пусть все идет, как идет.

— Садись, — продолжая жевать, приказала очередная мымра с обесцвеченными волосами и казенно-равнодушным выражением лица. «Ходят тут всякие, питаться мешают, — было написано большими буквами на лбу. — Надоели».

Сашка приземлился на стул напротив и приготовился почтительно внимать очередным вопросам. Очень неприятно было в прошлый раз, когда пришлось Галю с собой приводить. Кем они друг другу приходятся и прочие столь же волнующие дуру расспросы с неприятной интонацией в голосе. Страшно хотелось съездить по роже. Нельзя. Хочешь иметь право, не оглядываясь на проверку паспортного режима, находиться в квартире — терпи. Заочно от ответственного квартиросъемщика такие дела не делаются. Сразу посылают по известному адресу. Она сама предложила — и все равно чувствовал себя набивающимся не то в примаки, не то аферистом, нацеливающимся на семейную драгоценность.

На удивление, воплей про неправильно заполненную анкету и плохое качество фотографий не прозвучало. Все так же неторопливо жуя, она сравнила его физиономию с карточкой, проверила что-то в эвээмке и со смаком трахнула печатью.

— Свободен, — разрешила, метнув через стол краснокожую паспортину.

— Спасибо, — сгребая документ и расплываясь в довольной улыбке, ответил. Пора смываться, а то опомнится и пошлет в очередной кабинет. Достали уже вконец.

За дверью он обошел привычную часть пейзажа, старую узбечку, драящую на карачках полы, и торопливо пролистал страницы. Ага, временная прописка имеется. Та еще муть. Жилье ведомственное, и с бухты-барахты не положено подселять, даже при наличии соответствующих квадратных метров. Потому и временно. В любой момент могут попросить покинуть. А без прописки — ни туды и ни сюды. На работу не возьмут. Тем более что где-то в далеком Новосибирске его нетерпеливо дожидается комната в коммуналке. Кто же позволит вторично претендовать на драгоценные квадратные метры? Меняй, если неймется.

Ничего, всему свое время. Будет и обмен, и дополнительная жилплощадь. Теоретически положено. Свои права он тщательно изучил, подключив к этому делу и ветеранскую общалку. Некоторые советы прошедших через бюрократический механизм всерьез удивили. Зато и прибыл во всеоружии. Дураки думают: получил паспорт, встал на учет в военкомате — и гуляй. В жизни все намного сложнее.

Кто-то надеется, что его ждут в столь серьезных и ответственных учреждениях с распростертыми объятиями? А не желает ли уволенный в запас предварительно принести кучу справок?

Выписку из истории болезни с записью военно-врачебной комиссии о травме, полученной в результате военных действий. Совсем не лишнее дело. В его случае двадцать денежных окладов. Двести шестьдесят рублей на дороге не валяются, а выдадут их далеко не сразу. Но с этим проблем не было: Пазенко все нормально организовал, а Галя проверила каждую бумажку. Всего один раз послала предъявлять претензии. Кто-то забыл личный врачебный штампик приложить. Вполне потом другому раненому мог отлиться этот рассеянный в лишние месяцы беготни и переписки. Особенно если с другого конца страны. Обычно вообще на руки не дают, а он получил по знакомству. Копия пригодится.

Выписку из приказа командира воинской части об исключении военнослужащего из списков личного состава надо просить в строевой части. Хорошо, номер подразделения имеется, и ему облегчение. Вышел через сцепление на штаб, а там его вспомнили. Обратного как раз не случилось. Пришлось делать ветер и отделываться общими вопросами. Что там за Кирюха обрадовался контакту и расстарался, сбегав к начальству, осталось покрытым тайной. В «Снеге-A» личные имена и фамилии при контактах с другими «снежинками» не светятся.