Книга дракона - Ричард Кнаак

— Я слишком долго ждал этой книги, — пророкотал ПурпурныйКороль-Дракон.

Он возлежал при входе в пещеры, где поселился его клан. Лучизаходящего солнца сверкали на его чешуе. Кое-кто мог посчитать пурпурный цветстранноватым для дракона, но обладатель этой своеобразной окраски находил еевполне королевской. Во всяком случае, над ней никто не смеялся. То есть никтоиз ныне живущих.

— Отец мой ждал ее. И его родитель — ждал. Они ждали, но таки не дождались.

Когти передних лап огромного дракона прочертили в жесткойкаменистой почве глубокие борозды. Земля вокруг пещер клана была насквозьпрокалена многими поколениями огнедышащих тварей, но все же не могла устоятьперед мощью Короля-Дракона.

Крохотный человечек перед ним не поднимал взгляда. То былоодно из главных правил выживания в присутствии Короля-Дракона: преклони колении опусти взгляд, выражая подобающее почтение, пока не получишь позволениявстать. Те, кто недостаточно быстро повиновался, превращались в пепел.

— Я не оставлю это деяние своему преемнику! Я сам завладеютайнами карлика!

Те несколько драконов, что присутствовали при разговоре,старались вести себя как можно незаметнее. Когда повелитель в ярости, для негоневажно, человек ли, дракон или кто другой падет жертвой его гнева.

Пурпурный взирал на своего человека.

— Я продлил твою жизнь, потому что мне нужна информация.Тебе повезло, поскольку истреблявший твой род слишком заботился о собственнойвыгоде. Он ослушался. Но ослушаться в другой раз уже не сможет.

Прочие драконы зашипели, а человек задрожал. Змеиная улыбка— и весьма зубастая — играла на ужасном лике Короля-Дракона. Его власть в этихземлях не имела границ.

Он опустил свою огромную голову к земле, чтобы сильнееустрашить живую игрушку. Эти крохотные создания столь жалки в своейпредсказуемости…

— Ты заявил, что пришел сюда не за книгой, чему я не верю.Хотя теперь начинаю подозревать, что вожаком был не ты. Должен быть кто-тодругой, и именно его я ищу. Ведь ты не настолько умен, чтобы суметь проникнутьв адское логово карлика!

— Это так, мой великий и царственный повелитель! —последовал тихий ответ.

— Так. — Пурпурный подался назад, скрыв свои чувства подмаской беспечности. — Тогда кто? Все твои товарищи мертвы. Суда отогнаны отздешних берегов. Можешь ли ты найти причину, по которой мне следует и дальшепозволять тебе жить?

— Тот, кто возглавлял экспедицию, до сих пор жив!

— В самом деле?

— Я видел, как он скрылся в холмах! Он ускакал на краденойлошади!

— В холмах…

Гигант с трудом скрывал интерес. Эти пришельцы, сколь бы нибыли слабы, рассчитывали перехитрить ненавистного карлика. Значит, у них былкакой-то план. Пурпурный Король-Дракон не сомневался в этом, потому что самдумал бы так же, а его хитрость была непревзойденной.

— Он — из ваших ученых людей?

— Да! Ученость его велика! Это была его идея — отправиться вэти прокл… в эти земли!

В голосе его звучала ненависть. Король-Дракон нашел еезабавной. К тому же на этой ненависти тоже можно сыграть — позже.

— Как зовется этот человек?

Жалкая марионетка осмелилась поднять взгляд, понимая, чтотеперь ей — хотя бы на время — оставят жизнь. Глядя на мелкую тварь, повелительдраконов дивился ее окраске.

Быть может, я отдам его ириллианам. Раз он такой синий, имон больше поправится.

Прентисс Асаальк, выглядевший весьма усталым и разбитым,ответил:

— Его имя — Уэллен Бедлам!

Забена выбрала вовсе не такое укрытие, какое ожидал увидетьБедлам. Ночь только начиналась, когда она указала ученому на нечто огромное ибесформенное. Поначалу он даже засомневался, туда ли смотрит.

— Вот это дерево?

— Это не просто дерево, — заверила Забена.

В темноте волшебница была почти невидима, несмотря набледность ее кожи.

Дерево и вправду оказалось отнюдь не простым.

Собственно, это был другой мир.

Волшебница подвела Уэллена к трещине в стволе, длинной итакой узкой, что он едва смог бы просунуть туда палец. А вот тонкие пальцыЗабены как раз подошли. Озадаченный,

Уэллен наблюдал, как ее рука скользит но разлому вверх ивниз. Проделав это странное действие дважды, волшебница отступила в сторону.

Трещина со скрипом раздвинулась. Она становилась все шире ишире, пока не сделалась достаточно широкой для двоих.