Паладин развивает территорию! Том IV - Greever

Герцогская семья, по сути, может считаться королевской, с теми же правилами и тем же укладом. Все жёны должны вести себя соответственно этим правилам, чтобы не выглядеть деревенщиной.

Детей этим манерам обучают с раннего детства, для чего нанимают учителей в титулах графов и графинь, так как только они могут знать все эти тонкости.

Виктор кое о чём подумал в этот момент.

— Мне тоже наняли учителя? — спросил он.

Бриссон кивнул в знак согласия.

Конечно же, лорд понимал, что в глазах своей жены, как и в глазах любого аристократа, выглядит деревенщиной, но не собирался потакать всем их хотелкам.

— Пусть отправят его обратно. Не собираюсь ничему учиться, — приказал он.

Камердинер, зная характер своего господина, с досадой выдохнул.

— Её светлость будет недовольна. Не знать этикет герцога — вас могут посчитать варваром, — ненавязчиво попытался возразить Бриссон.

Однако были вещи, в которых Виктор не планировал уступать.

Его можно было попросить сделать что-то одно и быстро, каким бы тяжелым и унизительным это ни было.

Так он встал на колени, когда пришлось, но заниматься с учителем, теряя драгоценное время, которое можно провести в кузнице, он явно не планировал.

— Передай её светлости, что, если ей не нравится супруг-варвар, я могу отказаться от этого титула и стать прежним виконтом, — с сарказмом заявил он, понимая, что камердинер ничего такого никому передавать не будет, но смысл обязательно донесёт.

Бриссон больше не стал спорить, а лишь с ещё большей досадой выдохнул, отряхивая костюм от пыли. Виктор по силе ударов ощущал, как негодует его слуга, но ему было плевать.

Время в кузнице за изобретениями — это его время, и оно куда ценнее, чем изучение того, какой ложкой что есть и как ему ходить и танцевать.

Отбросив бумаги и взглянув в зеркало на свой внешний вид, Виктор отмахнулся от камердинера и направился прочь из спальни.

Сегодня новый день, в котором очень многое надо успеть, пока его не нагрузили очередной аристократической ерундой.

Глава 316

Встреча всех рас

Спустя месяц после повышения Виктора до Небесного уровня, когда вотчина и аристократия ожидали прибытия последних делегатов: вождя орков и предводителя кентавров, лорд покинул свою спальню в сопровождении Бриссона и, выйдя в просторный коридор, оказался в своём личном маленьком «аду».

Фрейя с деревянной палкой гонялась за Рагнаром, который бежал в его сторону вместе с белым львёнком, пытаясь избежать ударов матери.

В одно мгновение он очутился за спиной отца и, обняв его правую ногу, ехидно смотрел на Фрейю.

Виктор усмехнулся, потому что ситуация повторялась, только теперь не он хотел отлупить непослушного сына, а женщина, утверждавшая, что детей бить нельзя.

— Ты же говорила, что мы не должны бить нашего сына? — с ухмылкой на лице спросил он.

Девушка, одетая в чёрный брючный костюм и на каблуках, была очень зла и явно не оценила юмор мужа.

— Это всё твоя вина! Ты приучил к этому, и теперь он никого не слушается, пока его не отлупят! — со злобой заявила Фрейя, размахивая своим пушистым хвостом и подойдя вплотную, схватила мальчика за руку и, продолжая сверлить супруга взглядом, потащила сына на уроки этикета.

Виктор с усмешкой наблюдал за этой картиной и тем, как Рагнар оглядывается, всем видом моля спасти от этих скучных вещей.

Однако отец был глух к этим мольбам и собирался пойти дальше, когда открылась соседняя дверь и оттуда вышла Сильвия со своей фрейлиной.

Девушка поздоровалась с ним в реверансе, и они уже вместе двинулись в сторону столовой.

— Как вам спалось, миледи? — учтиво спросил лорд, но прежде чем его супруга ответила, из конца коридора послышалась ругань Шоны.

Женщина выскочила из-за угла, преследуемая своими горничными, и, громко топая ногами, шла в сторону своего мужа.

Виктор быстро догадался, что опять в чём-то виноват.

Шона, одетая в облегающее её идеальную фигуру платье в пол, идя к нему, закричала на весь дворец, указывая на него своим красивым пальчиком.

— Ты! Это ты виноват!

На её лице читалась ярость, и на этот раз всё, по всей видимости, было действительно серьёзно.

Лорд прибавил шаг, чтобы уже оказаться поближе, чтобы заставить её немного успокоиться.

Когда все подошли друг к другу, девушка смотрела на него снизу вверх и после непродолжительной игры в гляделки герцог наконец решил выяснить, что происходит.

— В чём я провинился на этот раз? — спросил он, стараясь быть максимально серьёзным, ведь давалось это нелегко.

Девушка выглядела очень милой, и её агрессия скорее напоминала ярость котёнка или хомячка.

— Я снова беременна! И это ты виноват! — завопила Шона.

Виктор даже замер на секунду, не понимая, что в этом такого и почему она злится, пока не услышал смешок Сильвии рядом с собой.

Хозяйка дома точно знала, в чём проблема.

Первая беременность Шоны прошла для неё крайне тяжело, так как Лилия родилась заклинателем.

В то время девушка стала настолько беспомощной в плане интеллекта, что порой не могла найти дорогу из спальни в ванную комнату, не говоря уже про возможность работы.

Виктор, опомнившись и поняв, что должен быть рад пополнению в семье, притянул девушку к себе и прижал к груди, пока та делала вид, что отбивается от него.

Хотя она не стремилась родить ещё детей, однако это всё равно было радостным событием в семье любого аристократа.

Дети в этом мире часто умирали, поэтому семьи даже дворян старались родить как можно больше, ведь пока в детях не активизируется мана и они не станут рыцарями или магами, их может убить любая болезнь.

Это также было одной из причин многоженства в этом мире, так как неизвестно, сможет ли одна жена вообще родить ребёнка, а также доживёт ли он до момента активизации маны.

Если они не смогут этого сделать, такое легко приведёт к концу целой династии.

Шона вскоре немного успокоилась, после чего оттолкнула от себя Виктора. Она посмотрела на него своими голубыми глазами, и в них уже явно читалась не ярость, а какое-то умиротворение, словно она что-то поняла.

Её голос зазвучал вновь, но на этот раз куда более решительно.

— Если этот ребёнок окажется заклинателем, у меня нет выхода, и я его рожу, но впредь не смей приближаться ко мне! Не собираюсь до конца дней