Жених из гроба - Оксана Олеговна Заугольная

Обожаю сложные слова! Люди после них обычно становятся скованнее и тише. Как оказалось, призраков это тоже касалось. Арриена замолчала и отплыла в сторону.

Я же начала поскорее читать ритуал. Ну чем бесы не шутят! Отберут книжку, за неимением нужных подозреваемых посадят… посадят… Моя фантазия буксовала об то, куда меня могут посадить, и ясно было одно — книжек там не будет.

В библиотеку ворвались Бриен и Даррен. Судя по насупленным мордочкам душечек, которые крепко держались за плечи братьев, те успели повздорить и сейчас с боем решали, кто войдет первым. Вот и ввалились вдвоем, отчего в библиотеке стало светло, шумно и пыльно.

— Я говорил, что она в библиотеке! — очень довольно воскликнул Бриен, хотя «она», то есть, я, находилась рядом. — Она про нее спрашивала еще по пути с кладбища!

— Очень подозрительно! — Даррен смерил меня изучающим и очень недовольным взглядом, а его душечка так комично скопировал его, что я чудом удержалась от смеха. — За время учебы в университете ты была там одиннадцать раз, причем дважды — отрабатывая наказание. И вдруг такая страсть к чтению!

Я захлопнула книгу, благо ритуал и все его составляющие уже уложились в моей голове.

— Сколько раз повторять, — медленно произнесла я, прикидывая говорила ли я это хоть раз вслух. А, неважно! И сам мог бы догадаться! — Для меня не было смысла учить сложные заклинания, для которых нужна магическая сила! Это как облизываться на жирной окорок, когда проблемы с печенкой!

Я махнула рукой. Аналогия вряд ли была понятна магам, которые, во-первых, не связывали проблемы с печенью с жирной пищей, а во-вторых, могли вылечить почти любую болезнь настоем на лягушках с бровями воробья. В то время как в моей школе, которой я училась на «отлично» вообще никто не предполагал, что у воробья есть брови. Мы были из разных миров, и им было сложно понять, как тяжело учить то, что никогда не сможешь применить.

— А я понял, — неожиданно произнес Бриен. — Так дядя Гримий, упокойся он с миром, на своей работе у короля мучился. Ему некоторые вещи совсем не давались, приходилось покупать дорогостоящие амулеты.

Я мрачно кивнула. Дядька этот идеально подходил на роль преступника. Хорошая должность для такого слабого магией человека и должна была достаться более сильному и молодому племяннику. А он остался бы ни с чем. Его брат-близнец завел семью и кучу любовниц, его племянники были сильны магически и богаты. Он же был лишен всего. И надо было такому идеальному злодею взять и умереть!

Испортил мне всё расследование. Зараза.

Снова припекло, отчего я вспомнила, что ругаться даже мысленно чревато, и поспешила сменить тему.

— От меня чего хотели? — вышло немного грубовато, но с этими магами иначе просто нельзя. Слово за слово — и ты уже во всем виноват! Я давно уже это поняла, с Дарреном так точно иначе никак. А то вон, даже в библиотеку все мои походы посчитал! До чего же неприятный тип! Небось еще все съеденные в столовой харчи учел! С него станется.

На удивление оба брата вдруг смутились и начали переглядываться.

Я решила закрепить эффект.

— Вы ворвались в библиотеку, где я искала ритуал для вашей матушки, чтобы что?.. — напирала я на них. — Помогла вам искать слуг? Вы и так вроде справлялись. Или нет?

Я некстати вспомнила про остывающее жаркое. Благодаря сочетанию трав и овощей, оно холодным становилось только вкуснее, а после разогрева — еще и насыщеннее, но почему бы для разнообразия не поесть его горячим?

— Там еда в кухне готовая, — я махнула рукой предположительно в сторону кухни. — Вы бы поели. Мясное жаркое — пальчики оближешь!

Братья переглянулись с каменными лицами, при этом на лице душечки Даррена огромными буквами можно было написать ехидство — и не ошибиться, в то время как душечка Бриена побледнел до прозелени.

— Есть сейчас не все смогут, особенно мясное, — очень аккуратно начал Даррен. — Мы, собственно, почему пришли. Ты немного перестаралась, Белка, и теперь поднятого тобой Витора даже я обратно положить не могу. А это очень… затрудняет.

Что именно «затрудняет» он не сказал, но я уже зацепилась за «даже я» и начала раздуваться от злости. Ты посмотри, какая важная птица! Главный некромант всей округи! Даже он!

Мне показалось, будто из моих ушей пошел пар. Что же, я и правда сильно разозлилась! Глаза Бриена округлились.

— Белочка, миленькая, не начинай! — он схватил меня за руку и начал покрывать ее жаркими поцелуями, отчего я немного оторопела и даже стала чуточку меньше злиться. — Только не злись, а то ты еще и папеньку призовешь!

Даррен схватил меня за вторую руку, но целовать не стал, счастье-то какое!

— Белка, прекращай! — он тряхнул мою руку, переплетая пальцы с моими. — Нам и впрямь в этом дурдоме только новых призраков и духов не хватает. А если и впрямь поднимешь лича, что тогда делать будем?

Я немедленно успокоилась. Я ведь тоже понимаю по-хорошему! Дело в том, что личей я до сих пор видела только на картинках в книгах и рассчитывала, что так и останется.

Вообще-то для того, чтобы стать личем, некромант еще при жизни должен был об этом позаботиться и провести кучу ритуалов и всяких неприятных нормальному человеку действий. В ином случае он сразу уходил куда-то дальше. Некроманты никогда не оставались призраками, их нельзя было поднять упырями, перед смертью заразить вампиризмом… В общем, все пути обычных людей, которым не хотелось покидать этот мир, некроманту не годились.

И пусть я ни разу не слышала, чтобы медиум мог заменить всю эту чудесную подготовку, я почему-то немедленно поверила Даррену. Может, потому что он мог знать лучше. Как некромант, сын некроманта и пра-пра-правнук или как там правильно той старушки медиума. А может, потому что это был Даррен, и я могла сколько угодно злиться на него и ругаться, но его мнению я верила больше, чем многим.

В любом случае, конкретно сейчас он был прав. Только лича нам тут и не хватало. Особенно Гастиона-старшего. Невидимая всем кроме меня Арриена мне уже порядком надоела, а полное воссоединение семьи могло встряхнуть все королевство.

Следом за Гастионами я нехотя покинула библиотеку и спустилась в сад, чтобы убедиться в том, что нечаянно стала причиной очередной катастрофы. Кто-то рыдал,