Двергурим. Бессмертный - Алексей Ткачик

были рождены. Грум-Гар нарушил непреложный закон Творца и, вложив в удар всю свою силу, развоплотился, лишившись всякой возможности появляться в этом мире. Преисполенный же скорби Зерор медленно угас, уйдя за Грань. Но перед этим он успел нам рассказать то, что сейчас слышишь ты, ёнгнир. Камни Пустоты нельзя было разделять, это грозило прорывом Хаоса, и было решено, что кто-то должен отправиться на поиски восьмого осколка Утрагзора. С помощью Камней мы создали Пробудитель – Карак, чтобы связать с ним восьмой осколок. Оставалось только доставить его к месту падения. Громр вызвался сам и, собрав вокруг себя весь свой род, отправился в путь. С каждым днем мы чувствовали его Пламя все хуже и хуже, а в какой-то момент, когда брат ушел слишком далеко, наша связь оборвалась. Но вскоре наши камни ожили, и тогда стало ясно – Громр достиг цели и запустил Караком восьмой осколок. Мы больше не слышали своего брата, но знали, что он справился. Однако совсем недавно наши Камни стали гаснуть. Это могло означать лишь одно – восьмой осколок лишился Хранителя. Создавая новый Пробудитель, мы торопились как могли, но потребовались сотни лет, чтобы проявить Карак в этой реальности по мельчайшим крупицам, чтобы не спровоцировать прорыв Хаоса. Когда процесс был завершен, нужен был кто-то из нас, чтобы повторить путь Громра. Единственным, кто был способен выйти из слияния, был Хогмар. Но когда мы почуяли в недрах чужеродную силу другого Камня, Хогмар взял Пробудитель и, вылепив из него этот молот, отделился от нас. Его сознание было сильным, самым сильным из нас. Мы отговаривали его, но, прогнав потомков Червя, Хогмар ушел на поверхность, услышав тяжкую поступь старших детей Грум-Гара. Он всегда был своеволен, слияние тяготило его. А теперь приходишь ты, дитя, последний двергурим крови Громра и держишь в руках Карак, лишенный последней искры пламени Хогмара. Значит единственный из нас, кто мог покинуть Камни Пустоты, мертв.

Дагна, пытаясь переварить то, что ему говорил Магнир, медленно посмотрел на молот. Кусочки мозайки, которую он собирал долгих двадцать лет, с отчетливыми щелчками вставали на место в его сознании.

- Погодите, - поднял руку в останаливающем жесте Дагна. – Потомки Червя? Вы говорите о норгейрах? Они тоже используют силу Камней? Но как это возможно?

- Камни появились еще во время творения мира, ёнгнир. Это якоря, маяки мироздания. Вероятно, эти неразумные нашли один из них и смогли запустить внешний контур. Мы Хранители силы Утрагзора и заботимся лишь о том, чтобы успокоить заключенный в нас первородный Хаос. Нам нельзя использовать силу для разрушения, лишь постоянный процесс творения держит его в узде. И когда эти создания подземной тьмы вознамерились завладеть силой наших Камней, мы прогнали их прочь.

- Но если у них уже есть свой осколок, зачем им ваши? – озадаченно спросил Дагна.

- Они ищут Камни Пустоты с другим узором. Они не вобрали в себя силу Титана, как мы, но тысячелетиями изучали свой осколок, излучающий тлен и гниение. Каждый Камень, дитя, изначально настроен на что-то свое. Мы, слившиеся с Хаосом, не скованы рамками первых настроек, но остальные могут использовать лишь то, что дает им верхний слой реальности Пустоты. Этим они и опасны. Мы прочли в твоем сознании все, ёнгнир. Не волнуйся за своих друзей. Хребет Утрагзора очищен от потомков Червя. Больше они сюда не вернутся. А кроме Камней их тут ничего не держит. Они пойдут дальше.

- И куда же они пойдут? – спросил Дагна.

- Мы не можем этого знать, дитя, - тяжело вздохнул Магнир. – Но рано или поздно они найдут восьмой осколок.

- Значит, в Дренг-ин-Дар… - мрачно произнес Дагна, потерев лоб. Внезапно он замер. – Постойте, мой отец говорил, что Зерор отвернулся от нас, и его священный камень, сердце нашего королевства, сокрушил своды и колонны нашего дома… Но еще он сказал, что удар пришел из глубин!

- Значит, потомки Червя уже там, ёнгнир, - нахмурился древний дварф. – Они попытались дотянуться до восьмого осколка, но не преуспели и спровоцировали всплеск Хаоса. Это и уничтожило Дренг-ин-Дар. Теперь в Камне есть трещина, которую необходимо залатать. Карак Громра, судя по тому, что еще не произошло прорыва, сдерживает его, но без Хранителя его сила тает с каждым днем. Отсюда мы ничего не можем сделать. Нужно как можно быстрее найти восьмой осколок и использовать второй Пробудитель.

- Сколько у меня времени? – спросил Дагна.

- Мы не знаем, дитя, - покачал головой Магнир. – Прежде такого не случалось.

- Вонючий пепел, - не удержавшись, выругался Дагна. – В одиночку мне не прорваться в Дренг-ин-Дар. В глубине будут поджидать норгейры, а подступы к нему заняты орками.

- Ты не одинок, ёнгнир, - мягко улыбнулся древний дварф, приветственно кивнув невесть откуда взявшемуся рядом с Дагной ульгрейфу. – Путь к нам тебе указало чудесное творение божественной воли Аша, великого скульптора первоматерии. Ас’тар-хи-Аш’аре’т давно учуял нас, но смог найти дорогу в подземье лишь когда Хогмар ушел наверх, оставив нить. Этот ульгрейф еще молод, но он грозный защитник и верный друг. Он чует Камни и поможет тебе найти восьмой осколок так же, как помог прийти к нам.

Дагна потрепал золотистого пса по холке.

- Спасибо, приятель, - благодарно шепнул он. – Прости, что сомневался. Кто же знал. Ну что, вдвоем против целой армии?

«Я с тобой».

- А разве те, кого ты так стремишься защитить наверху, не откликнутся на твой зов, дитя? – спросил Магнир.

- Сперва им самим надо отбиться от орды захватчиков, - покачал головой Дагна.

- Так помоги им и увидишь, сколько рук подхватят твое знамя. Зерор неспроста выстроил твой путь именно так, ёнгнир. Ничто не происходит случайно.

Слова, что произнес древний дварф, всколыхнули воспоминания Дагны.

- Он именно так и сказал, - кивнул он.

- Прежде, чем ты уйдешь, дитя, мы хотим, чтобы ты взял кое-что с собой, - произнес Магнир и слегка шевельнул рукой. – Это принадлежало Громру до того, как мы стали носителями Красного Пламени.

Туман перед ногами Дагны сгустился плотными клубами, а когда рассеялся, то он увидел небольшую наковальню, на которой лежали кузнечный молот, клещи и медальон с точно такими же символами, какие были на его родовом перстне. Дварф с благоговением смотрел на серебристо-голубое сияние, исходящее от каждого предмета. Это был цвет чистейшего мифрила.

Не успел Дагна вымолвить и слова,