Три желания - Майя Марук

— Нет. Не хочу. Схожу за лампой.

— Не нужно.

Стоило ему это сказать, как та самая лампа появилась на столе.

— Хочешь, чтобы я прямо здесь это сделала.

— Никто не придет в ближайшие пару часов. Я об этом позабочусь.

— Звучит как угроза.

Собеседник ничего не ответил. Возможно, это и была угроза. Я взяла в руки лампу. Предметы в нашем мире имели свойства хранить на себе информацию о тех событиях, свидетелями которых становились. Пласты времени накладывались друг на друга и никогда, никуда не исчезали. Словно флешки, с бесконечным резервом памяти. Читать эти накопители могли не все. А те, кто мог, старался этого не делать. Никогда. Потому что никому не известно, что видела неприметная булавка или столовая ложка в своей жизни.

Я ненавидела читать информацию с предметов с тех времен, как дотронулась до милого платка, с аккуратной вышивкой по бокам. Никто меня тогда не предупредил, что этот платок принадлежал Эльзе Кох, жене Отто Коха. Той самой «фрау Абажур» или Бухенвальдской ведьме. После этого платка я старалась не заглядывать в прошлое предметов, не узнав, кому они принадлежали. И не заглядывать далеко в прошлое. Особенно в те времена, в которых ценность человеческой жизни равнялась придорожной грязи.

Глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на предмете исследования. Голубая эмаль на лампе потрескалась от времени. Впрочем, по археологическим меркам сохранилась вполне неплохо. Такой экспонат можно было даже не реставрировать. Сразу отправлять в музей Каира под стекло.

— Ладно, — села удобней, — посмотрим, что ты от нас скрываешь.

Сердце забилось быстрее. Не от предвкушения новой тайны, а от опасений увидеть что-нибудь неприятное: голод, насилие, пытки. Почему-то в такие моменты никогда не получалось думать о хорошем и настраиваться на красоту и романтику мироздания.

— На ней осталась сила брата, — осторожно добавил джинн.

Силы демона на лампе я не видела. Как и ничего того, что могло бы мне помочь понять, в каком периоде времени искать следы этого самого джинна. Пришлось начать с верхнего временного яруса. И первым, что увидела, были насмешливые глаза мистера Бейлиса. Он держал лампу в руках и обращался к Петру:

— Сложно поверить, что этот бесценный сегодня артефакт, еще несколько столетий назад был всего лишь свечой.

— Лампой, — поправил друг.

— Лампой, — кивнул Бейлис. — Вычеркни ее из списка. Я оставлю ее для себя. Потрясающая работа.

— Пользуетесь служебным положением, мистер Бейлис?

Бейлис кивнул. Петр возражать против прихоти спонсора не стал. Я точно знала, что к этому моменту лампа еще не попала в опись.

Я осторожно сняла следующий слой. Работать приходилось тонко. Снимать день за днем, чтобы посмотреть, что происходило с артефактом. Но ничего интересного не нашла. Археологи, похабные шуточки, жалобы на невыносимую жару и обсуждение красотки, которая время от времени приезжала к «спонсору». Кто-то называл женщину секретаршей, кто-то любовницей. В общем, ничего интересного. А дальше лампа вернулась в землю.

Долгие столетия артефакт провел в песке и ничего не видел. Только темнота. Иногда влага, от дождей. Я снимала слой за слоем. Хотелось снять не десятилетие, а тысячелетие, или два. Но я побаивалась брать временные этапы больше. Можно было пропустить что-то важное, поэтому с терпением археолога приходилось осматривать каждый промежуток. И только через несколько часов кропотливой работы картину темных песков сменило звездное небо.

Убрав еще несколько пластов, я увидела, как лампа выпала из тюка, набитого краденым добром и упала на песок. Рядом с ней не опустилась верблюжья нога. Смотреть память предметов было сложно. Ты видел только то, что видел артефакт. У носика сосуда — нога животного, синий бок видел белоснежное солнце. Вот нависла тень, появилась нога человека. Потом еще одна. И другая. Люди как будто не замечали потерянную лампу. Только их красные плащи мелькали перед глазами.

С этого ракурса караван был похож на тот, который я видела возле сан Катрин. Но это было невозможно. Или почти невозможно. Потому что до того периода времени я еще просто не дошла. Потом поняла, что не совпадали не только время, но и песок, на который упала лампа. Присмотрелась. Это было то место, где сейчас вел раскопки Петр.

— Возвращайся.

Тело дернулось от неожиданности и видение тут же испарилось. А вместе с ним и джинн, гостиная и лампа. Я лежала в постели в спальне. Одна. Как будто все, что происходило в гостиной, мне приснилось. Снизу доносились недовольные голоса.

— Я пойду ее разбужу! Сколько можно спать?! Это неприлично.

— Сядь! — властный голос мужа заставил мурашки побежать по спине.

Голоса стихли. Как будто все происходило не со мной.

— Что произошло? — спросила сама у себя, но ответа не последовало.

Посмотрела на руки, чтобы понять, в какой реальности нахожусь и что, из увиденного было правдой, а что плодом моего больного воображения. Через несколько минут, потерла глаза руками и села. Тело приятно ломило, в воздухе еще витал запах Якуба. Часы показывали восемь утра.

— Сынок, Яна должна знать о нашем решении. Если ты не разведешься, отец….

— Я не разведусь с Яной.

— И откажешься выказать уважение отцу и деду? Породниться с…

— Мама, — голос Якуба был не похож сам на себя, — отцу дозволено взять еще три жены. Он может породниться с любой семьей без моей помощи.

Кажется, в этот момент у меня появился опасный враг в виде свекрови. Вот только оценить в полной мере иронии происходящего я пока не могла. Только ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что в этот раз я точно проснулась.

Глава 21

Мне понадобилось полчаса, чтобы окончательно прийти в себя и почувствовать реальность, не бояться еще раз проснуться. Долго стояла в душе, перебирая в голове сон. Он был таким реальным, что становилось страшно.

— Мне нужно было понять, на что ты способна, — джинн появился за спиной.

От неожиданности я дернулась, обернулась, уткнулась носом в горячую грудь существа.

— Это было в реальности? — хотелось, чтобы голос звучал ровно, без эмоций.

— Только наш разговор.

— Лампа?

— Нет. Это просто предмет.

— Брат?

— Мне действительно нужно найти потомка одного человека. И если твое предложение в силе, я готов обсудить условия.

Он смотрел на меня как будто свысока. Как и положено могущественному существу смотреть на того, кто рангом ниже и слабее.

— Обсудим это