Оковы для призрака - Райчел Мид

А когда мы добрались до «Луксора»… Вот это да! В точности как сказал Эдди, отель напоминал пирамиду. Вылезая из машины, я не могла оторвать от него взгляда. Расплатившись с водителем, мы вошли внутрь. Я понятия не имела, как долго придется тут оставаться, но нам определенно требовался номер в качестве оперативной базы.

Внутри отель напомнил мне один из ночных клубов Санкт-Петербурга или Новосибирска — мигающий свет, сильнейший запах дыма и оглушительный шум со всех сторон. Игорные автоматы гудели, со звоном сыпалась мелочь, люди вскрикивали от огорчения или радости, разговоры жужжали в воздухе, словно сюда слетелся рой пчел. Я нахмурилась: все это сразу стало действовать мне на нервы.

Мимо входа в казино мы подошли к стойке портье, который, не моргнув глазом, выдал нам ключ от номера. Его ничуть не удивило, что пожилой мужчина, парень и две девушки намерены поселиться вместе: наверное, здесь им и не такое приходилось видеть. Номер оказался среднего размера, с двумя двуспальными кроватями; из окна открывался изумительный вид. Лисса замерла, зачарованная изобилием людей и машин на Стрипе, но я сразу же перешла к делу и приказала Виктору:

— А теперь звоните ему.

Однако он устроился на постели, скрестив на груди руки, с безмятежным выражением лица — словно приехал на отдых. Сквозь его самодовольную улыбку явственно проступало утомление. Да, он «подкормился» кровью, но побег и долгая поездка вымотали его, да и медленно возвращающаяся болезнь отнимала силы.

Когда он все же потянулся к стоящему в номере телефону, я покачала головой.

— Лисе, дай ему свой мобильник. Я хочу записать номер.

Она отдала ему телефон, причем таким осторожным движением, словно боялась испачкаться. Виктор взял его и одарил меня почти ангельским взглядом.

— Не могу ли я рассчитывать хотя бы на некоторое уединение? Мы с Робертом так давно не общались…

— Нет! — рявкнула я так сурово, что даже сама испугалась.

По-видимому, не только Лисса страдала от последствий массированного использования стихии духа.

Пожав плечами, Виктор начал набирать номер. По его словам, он помнил цифры наизусть; приходилось принять на веру, что именно Роберту он сейчас звонит. И надеяться, что тот не сменил телефон. Конечно, пусть даже они не виделись годами, Виктор наверняка следил за своим родственником — на всякий случай, — и за то небольшое время, что он провел в тюрьме, его сведения не устарели.

В трубке послышались гудки; напряжение нарастало. Спустя мгновение на том конце линии ответили, хотя слов я разобрать не могла.

— Роберт, — приветливо заговорил наш пленник, — это Виктор.

Это заявление вызвало у собеседника целый взрыв эмоций. Я слышала лишь половину разговора, но и это звучало интригующе. Довольно долго Виктор убеждал Роберта, что он уже не в тюрьме. По-видимому, Роберт не настолько устранился от моройского сообщества, чтобы не быть в курсе текущих событий. Пообещав детали своего освобождения сообщить позже, Виктор начал подводить Роберта к мысли о встрече с нами.

Времени на это потребовалось немало. Создавалось впечатление, будто Робертом владеет вечный страх и даже паранойя, что напомнило мне госпожу Карп на поздней стадии порожденного стихией духа безумия. На протяжении всего разговора Лисса неотрывно смотрела в окно, но мы обе испытывали одно чувство: боязнь, что и ее ждет такая судьба. И меня тоже, поскольку я принимаю на себя побочный эффект. В сознании Лиссы время от времени вспыхивало зрелище тюремной таблички: «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ — ВЫ ВСТУПАЕТЕ В ЗОНУ, ГДЕ СОДЕРЖАТСЯ ПРЕСТУПНИКИ (ПСИХИАТРИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ)».

С братом Виктор разговаривал удивительно мягким голосом — как в те давние дни, пока мы еще не знали о его безумных планах стать во главе моройского сообщества. Тогда он и с нами обращался по-доброму; практически даже был членом семьи Лиссы. Интересно, вел ли он тогда себя искренне или просто притворялся?

В конце концов, наверное минут через двадцать, Виктор уговорил Роберта прийти на встречу. Слова на другом конце линии звучали неразборчиво, но голос излучал тревогу, и на этой стадии я поверила, что Виктор действительно разговаривает со своим безумным братом, а не с сообщниками. Они договорились о совместном обеде в одном из ресторанов отеля и наконец распрощались.

— За обедом? — спросила я. — Значит, он не боится выходить из дома после наступления темноты?

— Это ранний обед. В четыре тридцать. А солнце тут заходит не раньше восьми.

— Четыре тридцать? Господи!

Однако его рассуждения относительно здешнего светового дня определенно имели смысл. В отличие от Аляски, где почти круглые сутки сияет солнце, теперь снова требовалось соотносить свои действия с рассветами и закатами, хотя и здесь сейчас стояло лето. К несчастью, до назначенного времени предстояло убить еще несколько часов.

Виктор откинулся на постели, подложив руки Под голову, — попытался придать себе беззаботный вид, хотя, думаю, на самом деле он устал и нуждался в отдыхе.

— Не хочешь попытать счастья внизу? — Он посмотрел на Лиссу. — Пользователи духа замечательно играют в карты. Ты же ведь видишь людей насквозь.

Она не отвечала, а я заявила:

— Никто не покинет номера.

Идея сидеть взаперти всей дружной компанией мне не нравилась, но я не могла рисковать: вдруг Виктор предпримет попытку сбежать или мы столкнемся с затаившимся в темном уголке стригоем?

Приняв душ и смыв краску с волос, Лисса подвинула кресло к окну, по-прежнему стараясь держаться как можно дальше от Виктора. Я уселась со скрещенными ногами на второй постели; там хватило бы места и для Эдди, но он стоял, прислонившись к стене, в полной боевой готовности, не сводя взгляда с нашего пленника. Без сомнения, он мог часами сохранять такую позу, невзирая на неудобства: нас специально обучали терпеливо выносить любые тяготы. При этом Эдди постарался напустить на себя суровый вид и преуспел в этом, но время от времени не мог удержаться от того, чтобы бросить на Виктора любопытный взгляд. Встав на мою сторону, Эдди фактически совершил измену, но до сих пор не знал, ради чего я все это затеяла.

Так прошло несколько часов. Потом послышался стук в дверь. Я вскочила.

Мы с Эдди среагировали одинаково — застыли в напряженных позах, крепко сжимая свои колы. Час назад мы заказали ланч, но служитель уже давно принес его и ушел. Для появления Роберта было еще слишком рано, да он и не знал, в каком номере мы остановились. Тошноты, правда, я не ощущала; значит, за дверью не стригой. Наши с Эдди взгляды встретились; мы безмолвно приняли решение, что делать.

Однако первой зашевелилась Лисса.

— Это Адриан, — сказала она, поднявшись и пройдя несколько шагов по комнате.

— Что? — воскликнула я. — Ты уверена?

Она кивнула. Обычно пользователи духа только видят ауру, но, оказавшись достаточно близко, могут чувствовать присутствие друг друга — как недавно в тюрьме. Тем не менее никто не шевельнулся.