Бродяга Гора - Джон Норман

Войдя в прихожую, я засветил плошку с жиром тарлариона, сходил в спальню и, взяв одежду, спустился вниз, где за решеткой, держась за прутья, стояла на коленях прелестная обнаженная девушка.

— Отпусти решетку, — велел я.

Беверли подалась назад, я повернул ключ, отпер замок и распахнул дверь.

Беверли выползла на четвереньках наружу, и я бросил ей одежду. Подхватив ее, она торопливо прикрыла наготу и тут же недовольно проворчала:

— Это короткая рубашонка, а не платье.

— Точно, — сказал я, ибо этот наряд не столько скрывал, сколько подчеркивал ее наготу.

— Для содержанки такая одежонка в самый раз.

— Вот именно, — подтвердил я.

— Я замерзла и проголодалась, — пожаловалась Беверли.

— Ступай на кухню, я оставил тебе немного хлеба и сушеного мяса. Есть и немного денег, так что можешь сходить на рынок. Ты поспала?

— Разве тут уснешь?

— Так или иначе, мне пора в порт.

— От тебя воняет питейными заведениями, — брезгливо сказала она.

Промолчав, я отложил на полку свой кошель, который обычно не брал в доки.

— Там, наверное, симпатичные рабыни? — промолвила Беверли.

— Очень симпатичные, — подтвердил я.

— Такие же хорошенькие, как я?

— Пожалуй, да. Во всяком случае, некоторые.

— Ты, надо думать, хорошо провел время?

— Замечательно!

Я направился к ведру с водой, стоявшему в углу комнаты.

— Что нового слышно в тавернах? — поинтересовалась Беверли, пока я умывал лицо.

— Представляешь, я видел нескольких стражников из Арской фактории, — отозвался я.

— А их-то как сюда занесло?

— Ты слышала о топазе?

— Да, — ответила Беверли. — Я слышала, как о нем говорили люди на рынке.

— Это символ, который речные пираты используют как знак общего сбора своих сил.

— И что, люди Ара ищут этот топаз? — поинтересовалась она.

— Еще как ищут, — сообщил я.

— Наверное, они боятся, что их фактория подвергнется нападению?

— Верно, — ответил я, утирая лицо полотенцем. — Если фактория будет разрушена, весь участок реки между Тафой и Ларой окажется во власти речных разбойников.

— Тогда наступит черед Коса? — спросила она.

— Это лишь предположение, — уточнил я, отложив полотенце в сторону.

— А стражи из Ара нашли этот топаз? — осведомилась Беверли.

— Насколько мне известно, нет. Они обыскивали подозрительных возле таверны Клеантеса, а потом обшарили саму таверну. И всех посетителей, кроме тех, кого уже проверили снаружи. Похоже, их методы не принесли успеха.

— Если топаз доберется до опорного пункта Поликрата, — заметила она, — это откроет путь для объединения разбойничьих шаек востока и запада.

— Думаю, топаз уже попал к Поликрату.

— Но ведь пути к такой важной цитадели должны были блокировать.

— Этот путь невозможно перекрыть полностью, не располагая значительными силами, — пояснил я. — Полагаю, толковому гонцу не составило особого труда добраться до логова Поликрата.

— А на что рассчитывают власти?

— На то, что им удастся перехватить гонца в пути. Надежда слабая, но она существует.

— Однако шансы невелики, — заметила Беверли.

— Согласен.

— Не хотелось бы мне оказаться на месте того, кому доверен этот топаз.

— Мне тоже, — промолвил я.

— Ты, — Беверли резко сменила тему, — запер меня на всю ночь в этой конуре!

— Понравилось? Для меня это самое обычное дело.

— Я больше не буду запирать дверь между нами, — пообещала она.

— Настоятельно рекомендую. Это в твоих же интересах.

Беверли подошла ко мне и остановилась так близко, что мне стоило огромного труда справиться с желанием сжать ее в объятиях и швырнуть на пол прямо в прихожей.

— Джейсон… — произнесла она.

— Ну?

Мисс Хендерсон слегка спустила рубашонку с плеча.

— Ну?

— Я готова заработать на свое содержание!

— Ты говоришь как рабыня, — пристыдил ее я.

— Рабыни не зарабатывают на свое содержание, а делают, что им велят, — возразила она.

— Будь ты рабыней, ты тоже подчинялась бы?

— А куда бы я делась? Мне бы пришлось.

— Это верно.

Беверли заглянула мне в глаза и поняла: это и вправду верно.

— Интересно, вышла бы из тебя хорошая рабыня? — промолвил я.

— Обрати меня в рабство, вот и увидишь.

— Я бы рад, но ты женщина с Земли.

— В этом мире полным-полно женщин с Земли, которые теперь ублажают своих хозяев.

Я смерил ее взглядом, и Беверли неожиданно опустилась передо мной на колени.

— Обрати меня в рабство, — умоляюще произнесла она. — Я буду для тебя хорошей рабыней.

— Встань, — смущенно попросил я. — Неужели такой плохой феминист, как я, должен напоминать тебе о том, что такое достоинство женщины?

— Здесь Гор, а не Земля, и все, чему я верила на Земле, там и осталось. Я многому научилась…

— Встань, — повторил я.

— На Горе, — продолжала Беверли, — мне не нужно притворяться. Здесь мне нет нужды прикидываться сторонницей ложных взглядов. Я наконец обрела право быть женщиной.

— Встань! — крикнул я.

— Выполни мою просьбу, пожалуйста! — взмолилась Беверли.

— А ну встань сейчас же! Мне стыдно за тебя!

— Нет, Джейсон, ты не прав. Я была честна перед тобой, а ты пристыдил меня за необдуманную честность. В каком-то смысле это моя вина, ведь ты все еще человек с Земли. Мне следовало иметь это в виду.

— Тебе попросту нужно вести себя по-другому.

— Но мои желания именно таковы!

— Измени их.

— Я не могу, — сказала Беверли.

— Но наверняка хочешь.

— Нет, — сказала она, — уже не хочу. Я полюбила эти желания. Они отражают мою глубинную суть.

— Раз уж тебе не под силу отказаться от столь постыдных желаний, ты должна скрыть их. Сделать вид, будто у тебя их нет.

— Зачем?

— Может быть, затем, чтобы твое поведение согласовалось с базовыми социальными ценностями.

— Здесь не Земля! Так с какой же стати я должна подстраиваться под моральные нормы другой планеты?