Драконье горе - Евгений Малинин

И он с удовольствием вытянул полбокала.

Я тоже выпил, а затем, осмотрев и очистив оружие, убрал его в ножны, топор в его петлю, а щит за спину.

Возбуждение битвы постепенно отступало, и я заметил, что ночь кончается, а за окнами уже светлеет. И тут я вспомнил о своей лошади!

Повернувшись к старику и встревожено воскликнул:

– А как там моя кобыла?! Эти… Красные Шапки… могли с ней неизвестно что сотворить!

– С твоей лошадью все в порядке, сэр рыцарь, – раздался голосок Крохи, и ее изящная фигурка возникла за спиной старика, – Если ты прикажешь, Тустик немедленно ее оседлает.

Старик укоризненно посмотрел на Кроху и покачал головой:

– Ну что ты все суешься не в свое дело?! Что ты моего гостя на улицу выпихиваешь?! Сэр Рыцарь еще не позавтракал, не привел себя в порядок после… битвы, а ты «немедленно оседлает… немедленно оседлает»! Вот саму тебя немедленно оседлать, чтоб больше не высовывалась! Давай, лучше, зови сюда хозяйку!

Кроха исчезла за дверью, а старик довольно улыбнулся:

– Ты, сэр Рыцарь не спеши. До Воскота отсюда недалеко к вечеру в любом случае доберешься, а вот на голодный желудок путешествовать совсем не годиться. И потом, должен же я тебя отблагодарить за то, что ты эту нечисть… вычистил, – и он кивнул в сторону зала, посередь которого валялось брошенное гоблинами железо и темнели синеватые пятна подсыхающей гоблинской крови. Зрелище действительно было еще то!

Пока я рассматривал поле битвы, старик успел снова наполнить бокалы, но выпить нам не дали. В зал вошла дородная, еще не старая женщина в некоем подобии сарафана, наброшенном поверх цветастой кофты. Ее длинные, пегие волосы были кое-как затянуты на затылке в пучок, а щекастая с красными прожилками физиономия недовольно сморщена. Прошлепав босыми ногами, к стойке она остановилась и уставилась на погром в зале.

Старик, увидев эту тетку, поставил свой бокал на стойку и бодрым голосом приказал:

– Аугуста, кончай любоваться плодами наших трудов! Быстренько сооруди для сэра Рыцаря завтрак поплотнее и подай счет.

– А испорченный пол тоже в счет вставлять? – недовольно прогундосила тетка, не двигаясь с места.

– Я думаю, что этого хватит на то, чтобы покрыть расходы по моему содержанию… – свысока бросил я и машинально протянул правую руку к своему бедру. Только коснувшись кошелька с монетами, лежавшего в кармане моих джинсов, я вспомнил, что на мне надеты доспехи! Пользуясь уникальными возможностями моего забрала, я осторожно опустил взгляд вниз и увидел, что правая перчатка доспехов, прижатая к бедру, до самого запястья смята в гармошку. Осторожно нащупав злополучный кошелек, я потянул руку из кармана и увидел, как стальная перчатка, казалось безнадежно искореженная, прямо на моих глазах выправляется, снова затягивая ладонь черной матовой сталью. Более того, как только моя рука оказалась вне доспехов, сталь протиснулась между ладонью и кожей кошелька, ни на мгновение не оставив незащищенным ни дюйма моего тела!

И старый Шуст и его Аугуста, вытаращив глаза, смотрели на мои манипуляции. Я как можно незаметнее перевел дух и, словно ничего не произошло, несколько неуклюже развязал шнурок мешочка, достал монету и положил ее на стойку.

Хозяева заведения посмотрели на блестящую монетку, словно та появилась из воздуха. Далее последовала довольно продолжительная немая сцена, и вдруг старик как-то странно дернул головой и посмотрел на меня с явным испугом:

– Так ты… это… значит… тот самый Черный Рыцарь?.. Ну… который Быстрая Смерть?!

– Ну да! – спокойно ответил я и в свою очередь спросил, – А как ты догадался?

– Так ведь про такие доспехи… – он несколько неуверенно кивнул в мою сторону, – я слышал только в легенде о Черном Рыцаре по прозвищу Быстрая Смерть… Правда, я думал, что все это выдумки…

Он почесал щетинистую щеку и вдруг, успокоившись, поинтересовался:

– А правда, что… что ты видишь и то, что происходит у тебя за спиной, и… и что твои доспехи… разговаривают?

– Абсолютная правда! – подтвердил я и, подцепив защелку, откинул забрало.

– Ну вот, теперь мне ничего не видно… – негромко пробасил панцырь.

– Потерпишь… – насмешливо рыкнула львиная голова со щита.

У старика снова отвисла челюсть, а тетенька была на грани обморока.

– Так будет сегодня обещанный завтрак, обратился я к хозяйке, пододвигая ей монету, или ты мне с золотого сдачи дашь?

Напоминание о золоте мгновенно привело ее в чувство. Она быстро схватила золотой кружок и со словами: – Щас все будет!.. – исчезла за дверью.

Старик потер лохматую макушку и с чувством произнес:

– Никогда бы не подумал, что мне доведется пить с ожившей легендой.

– Это я ожившая легенда? – переспросил я, не зная обижаться мне или гордиться.

– Ты и есть! – немедленно подтвердил дед, окончательно приходя в себя, – И легенда про тебя начинается словами «В незапамятные времена…» Я, в общем-то, всегда думал, что в этой легенде говориться о настоящем сквоте, но думал, что этот герой давным-давно… умер, а про его доспехи слишком много всякого насочиняли. И вдруг!..

Его кустистые брови неожиданно поползли вверх, и физиономия приняла удивленно-дурацкий вид:

– А я еще со своим прутиком помогать тебе полез!.. Ты уж извини, что… это… помешал тебе веселиться!..

Он огорченно махнул рукой и, не обращая внимание на свой наполненный бокал, присосался к горлышку бутылки. На стойку она вернулась уже пустой.

И как раз в этот момент в зал снова вернулась хозяйка. Теперь уже она была наряжена в какое-то умопомрачительно яркое платье, волосы ее были повязаны серебристо-золотисто-красно-зеленым платком, на ногах красовались бордовые ботинки на шнуровке, а на шее в четыре ряда висели золотые цепи и две нитки довольно крупного жемчуга. Унизанные здоровенными перстями пальцы мертвой хваткой держали здоровенный поднос с массой мисок, крынок, кастрюлек и тарелок, так что было непонятно, каким образом она вообще смогла поднять такую ношу. За теткой следовала невысокая девчушка с тусклым, бледным лицом, которая тащила еще один поднос, размерами мало уступающий первому.

Дед был, пожалуй, удивлен не меньше меня, но его похоже, больше всего изумило личико супружницы, раскрашенное в боевые бело-красно-черные цвета. Ну, вы понимаете – черные брови, красные губы и щеки, и все это на исключительно белом фоне!

Ослепительно улыбнувшись мне своими алыми губищами, тетенька Аугуста быстро поставила свой монструозный поднос на стойку и принялась сервировать один из оставшихся не опрокинутыми столов. Буквально через минуту на ослепительно белой скатерти расположился завтрак, способный удовлетворить аппетит пяти три дня не евших бегемотов.

С некоторым испугом я оглядел это продуктовое изобилие и понял, что чтобы справиться с таким завтраком, мне придется задержаться в этой таверне на неделю! Поэтому, изобразив на своем открытом лице самую приветливую из своих улыбок я повернулся к хозяину и спросил: