Малыш и Буйвол - Михаил Кликин

Место хорошее – не в самой давке, но на ходу, на виду.

Он в груде мусора отыскал кусок грязной ткани, расстелил на земле. Потом притащил большой ящик, положил на него широкую доску, соорудив подобие стола. Скрестив ноги, сел на тряпку, оперся спиной о стену. Прикрыл глаза и чутко задремал.

Город потихоньку просыпался. Был праздничный день, и люди не спешили вылезать из постелей. Мужья обнимали жен, дети прижимали к себе мягкие игрушки, пробудившиеся старики просто бездумно смотрели в потолок.

На улицах гремели колесами повозки, раздавались редкие сердитые окрики – это чужаки шли по городу. Люди из окрестных сел и деревень собирались на ярмарку. Кто-то намеревался торговать и торопился, чтобы занять место получше. Другие думали что-нибудь прикупить и тоже торопились, зная, что первым покупателям положена скидка.

А горожане не спешили. Они нежились в постелях, слушая, как шумят под окнами пришельцы.

Шипели гусаки, крякали утки, кудахтали куры – это крестьяне везли в больших корзинах связанных попарно птиц.

Звенел, бряцал металл – ремесленники из пригорода тащили за собой двухколесные повозки, нагруженные разной утварью, оружием, доспехами, украшениями.

Сухо перестукиваясь, ударяясь в борта, катались в телегах незакрепленные бочонки с вином и пивом.

Тонко, чуть слышно позванивали на возах драгоценные изделия из стекла…

Шум наполнял улицы. Крепли, множились людские голоса. Смех и ругань звучали все громче.

Пришлые люди торопились на ярмарку.

Рыжий Артип слышал все, что творится вокруг. Он дремал, но не терял связи с действительностью.

Когда поднявшееся солнце осветило его лицо, он открыл один глаз.

Площадь переменилась, ожила. Всюду сновали люди. Лотки были завалены грудами товаров. Кому не хватило прилавков, торговал прямо с возов. Покупателей пока было немного. Зевак еще меньше. Слишком рано – горожане не встали, а люди из дальних селений еще не подъехали.

Рыжий Артип зевнул, протер глаза. Встав, потянулся, отряхнул одежду, заправился, подпоясался потуже. Вспомнил о помятом лице, о синяках и ссадинах, пожалел, что нет пудры. Надо выглядеть как можно лучше, чтобы своим видом не отпугивать богатых ротозеев.

Меж торговых рядов сновали деловитые люди в длинных плащах, собирали с продавцов деньги, взамен выдавали маленькие клочки бумаги с печатью – разрешение на место. К Артипу никто не подходил – он стоял в стороне и ничего не собирался продавать.

Из своей небольшой сумки Артип достал кусок мела. Разлиновал широкую доску, приготовив клетчатое поле для игры в семь камней. Справа положил кости. Слева – три карты. Развел руками, поклонился, хотя рядом никого не было. Улыбнулся широко в пустоту. Поддернув штаны, сел на корточки. Положил руки перед собой.

Долго ждать не пришлось. Мимо пробегал кривоногий крестьянин, и Артип остановил его окриком:

– Друг!

Крестьянин не сразу понял, что обращаются к нему.

– Друг! – Артип подмигнул, зазвенел, заиграл голосом: – Войди в круг! Возьмем кости, бросим вместе. У кого больше, у того кошель толще. Монету поставишь, весь дом свой обставишь. Поставишь монеты две, вернешься домой на коне. Три монеты на кон – купишь в городе дом.

– Нет, не буду, – крестьянин мотнул головой. Но Артип уже заворожил его:

– Не хочешь кости бросать, карту попробуй узнать. Если скажешь, где круг – будут деньги, мой друг. Если покажешь квадрат – значит я буду рад… – приговаривая и улыбаясь, Артип ловко подхватил карты, показал крестьянину картинки – два черных квадрата и один красный круг. Бросил на доску, перевернул каждую карту рубашкой вверх, стал двигать – первую поменял со второй, третью с первой, среднюю переместил на край… Крестьянин внимательно следил за его плавными текучими движениями. – Ставь монету на кон, вернешься домой верхом. Ну-ка, скажи мой друг, где, как ты думаешь, круг?

– Здесь! – крестьянин уверенно показал пальцем на правую карту.

Артип задорно ухнул, перевернул карту. Сказал, подмигнув:

– Деньгу бы не пожалел, две бы сейчас имел.

– Ну-ка давай еще раз! – загорелся крестьянин.

– Ставь хотя бы пятак, а я буду играть на пустяк.

– Ладно! – крестьянин вынул из кармана медную монетку, положил на стол.

Артип подхватил карты, перетасовал, бросил перед собой, показал, где какая, несколько раз передвинул их, действуя обоими руками.

– Где?

– Здесь!

– Точно! – Артип восхищенно мотнул головой. – Твой пятак по-прежнему твой, и пустяк мой теперь с тобой.

– Эй, какой пустяк? – не понял крестьянин. – А деньги?

– Я играл на пустяк. Разве что-то не так?

– Давай теперь на деньги!

– Новичкам, как всегда везет. Монету на кон и вперед…

На этот раз выиграл Артип. Не мог не выиграть. Но сделал удивленный вид, словно сам не верил случившемуся, хохотнул весело, передвинул к себе первую монету – почин. А простодушный крестьянин уже развязывал кошель, он попался, поверил в то, что способен отыграться.

И Артип позволил ему выиграть.

– Хватит мелочь трясти, раз начало так везти. Клади на стол пять монет – вот тебе мой совет.

Крестьянин карту не угадал, досадливо притопнул, ругнулся. Толстыми неловкими пальцами снова выудил из кошелька монету, объявил:

– Ставлю одну.

Артип показал ему, где находится карта с красным кружком, посочувствовал:

– Вот же, рядом была, справа лежала она…

Потом он одну за одной проиграл три монеты, а когда крестьянин вновь осмелел и поставил пять медяков, выиграл.

– Уж на меня не серчай, деньги я взял невзначай…

Когда выигрыш составил двадцать монет, Артип остановился. Сказал без всяких прибауток, спокойно:

– Хватит на сегодня. Мне везет, но искушать судьбу я больше не хочу.

Раскрасневшийся крестьянин воспротивился:

– Эй! Давай дальше! Я хочу отыграться! Десять монет ставлю!

– Нет! – Артип уже не улыбался. Голос его был тверд и холоден. – Хватит!

Крестьянин хотел еще что-то сказать, но поднял глаза на Артипа, увидел его каменное лицо, подбитые глаза, кривой нос и осекся. Словно смутившись, он потупился, отступил на шаг, стал неловко завязывать тесьму кожаного кошелька, продолжая пятиться.

Рыжий Артип мог бы обобрать этого простофилю до последней нитки. Но не стал этого делать. И не потому, что пожалел его. Просто он не хотел рисковать – ведь даже самый ничтожный человечишко, лишившись всего, может озлобиться.

Артип мог постоять за себя, но он не любил драться. Это было слишком рискованно и невыгодно.