Клинки Юга - Инна Сударева

- Эй! - позвали откуда-то сверху…

* * *

Фредерик очнулся, вырванный из сна. Ничего сообразить не успел, потому что его резко подхватили и куда-то поволокли. Ноги, правда, распутали, но перебирать ими он не успевал.

Через минуту Король кое-как сориентировался.

Тащил его немой ученик Бруры. Сам знахарь семенил рядом, вздернув выше полы своего балахона и на удивление быстро и ловко перебирая сухонькими ногами. Еще неподалеку обнаружилась почти по-солдатски шагающая Тайра. Она сменила синюю шелковую рубаху на кожаную, шнурованную в боках и плечах, безрукавку и короткую юбчонку, с которой Фредерик уже был знаком. А на причудливом поясе, набранном из крупных бронзовых колец, мерно покачивалась в такт ходьбы изящная сабля в ярких ножнах. Увидав, что пленник смотрит на нее, воительница усмехнулась и выдернула кляп из его рта, сказав при этом "доброе утро".

- Куда меня? - тут же спросил Фредерик.

Ему не ответили. Лишь немой злобно покосился на такую свою ношу. И даже не злобно, а с совершенно нескрываемой ненавистью. Фредерика это не удивило и не испугало: что еще должен испытывать человек к убийце своего брата?

Быстрым шагом, почти бегом, они прошли весь лагерь, провожаемые странно настороженными взглядами воинов, и стали подниматься в горы.

"Похоже, это мой последний час", - невесело подумал Фредерик.

Он прекрасно помнил, что в борьбе за жизнь все способы хороши, но это тогда, когда ты в силах что-либо сделать. В его положении оставалось лишь ждать.

Наконец, они остановились, и ученик знахаря бросил связанного на камни, на острые камни. Специально, чтоб Фредерик посильнее ушибся. Тот ни звука не издал, лишь крепче стиснул зубы, хотя телу, которое и так настрадалось, было очень больно.

Через минуту он забыл о своей боли.

Впереди, на небольшом плоском месте посреди огромных валунов, виднелось что-то, сложенное из плоских красноватых камней. Сооружение отдаленно напоминало стол, и на нем были навалены кучи хвороста.

"Алтарь, - догадался Фредерик. - Сжигать меня, что ли будут? Во славу какому-нибудь демону…"

- Здравствуй, - любезно приветствовал его, подходя, князь Хемус. - Сегодня прекрасный день для великого дела. Посмотри на небо - Луна и Солнце вместе…

В самом деле, дневное светило уже вставало, а ночное все не спешило покидать голубеющий небосклон. Но Фредерик такому никогда не придавал значения, поэтому, бросив мимолетный взгляд вверх, вернулся к земному:

- Что со мной будет?

- Ты умрешь и возродишься, - улыбаясь, ответил Хемус. - И мы будем воевать под одним знаменем…

- Нет! - выпалил Фредерик. - Пока не освободишь меня, я за тебя воевать не стану!

На такое резкое заявление князь, не спуская с лица улыбку, просто кивнул и направился к алтарю.

Молодой человек приподнялся, насколько позволяли связанные руки, чтоб видеть, что же будет дальше.

Хемус тем временем подошел к какому-то свертку, что лежал недалеко от каменного сооружения. Он отбросил рогожу, и Фредерик увидал ребенка - лет восьми, смуглого, темноволосого, курчавого. Он был совершенно голый и крепко спал, свернувшись клубком, чтоб теплее было. В глаза сразу бросились узкие и острые плечики, бугорки от позвоночника под кожей на худой выгнутой спине…

У короля волосы на затылке зашевелились, когда Хемус поднял мальчика на руки и понес его к алтарю.

- Не сметь! - проревел он, в один миг срываясь с места, - даже связанные руки не помешали.

Здоровяк-ученик, бросившийся его утихомиривать, был резким ударом ноги в живот опрокинут на те же камни, на которые недавно швырнул Фредерика. Перепуганный Брура с воплем кинулся подальше от разбушевавшегося пленника.

Сверкнула и просвистала сталь выхваченной сабли, и король замер на месте - изогнутый клинок Тайры уперся острием ему в горло.

- Стой! - приказала она.

- Не смейте трогать ребенка! - прорычал Фредерик, впиваясь взглядом в ее глаза. - Отпусти его! Ты! Слышишь! - выкрикнул он Хемусу, который остановился и обернулся на шум.

Сзади подоспел немой. Он ударил короля под колени, заставив упасть, и одной рукой ухватил его за волосы, другой - за шею, чтобы не дать подняться вновь.

Князь, увидав, что теперь все опять в порядке, вернулся к своим делам: он положил спящего ребенка на алтарь, на хворост, и отцепил от пояса широкий кривой нож, похожий на тесак мясника.

Фредерик вновь дернулся, но немой держал крепко, да еще рванул его назад, дав понять, что нет никакого смысла сопротивляться.

- Стой! - повторила Тайра, не опуская сабли, но менее твердо, а в глазах ее пролетело едва заметное то ли замешательство, то ли что другое.

- Сволочи! Твари! Я убью вас всех! - прохрипел Фредерик, и в его голосе слышались звериные ноты, а глаза почернели от ярости. - Как только будет возможность, я убью вас! Всех! Всех!

Где-то в груди у него все клокотало. Казалось, ребра от бешеных ударов сердца выгнутся наружу. Голова горела, а тело стало подобно натянутым до предела струнам. Еще чуть-чуть, и все порвется. От злобы, от осознания своего бессилья перед творимым ужасом.

- Убью! Убью! - будто наговор цедил он сквозь зубы, которые уже ныли, потому что были крепко сжаты.

- Убьешь, конечно, - спокойно отозвался Хемус, даже не поворачиваясь к пленнику и задумчиво поглаживая курчавые волосы на голове ребенка, который не проснулся даже теперь, после шума и крика - был усыплен травами Бруры. - Только после, и того, на кого я укажу.

На эти слова Фредерик смог только прорычать уже что-то невразумительное, потому что ярость захолонула его мозг безумным огнем.

Хемус, осторожно повернул голову мальчика на бок и, чуть ступив назад, поднял высоко свой нож, заговорил, громко, торжественно:

- Эта жертва, юная и свежая, тебе, мой дух, Великий Воин. И тебе, мой брат, Лунный Змей. Примите и исполните мои желания, - и князь ударил, быстро, коротко.

Нож легко рассек тонкую шею жертвы и ударил в камень алтаря, выбив из него короткий звон, словно издевательский. От этого звука Фредерик застонал, как от боли, словно рубанули по нему, и глубоко, куда-то под сердце.

- Все правильно, все верно. Сейчас я не только пролил кровь мальчика - я убил в тебе тебя, чтобы освободить твое тело для великого духа, - сказал Хемус, вновь подходя к пленнику.

В правой руке он держал нож, влажный и алый от крови, а в левой - за волосы голову жертвы. И приблизил эту страшную ношу к Фредерику. Тот почти насквозь прокусил свою нижнюю губу и зажмурился, но это не помогло. Серое лицо убитого ребенка он видел, даже закрыв глаза.

- Смотри, смотри, как он спокоен, - зашептал князь. - Это потому, что его кровь угодна небу. Она принята, и она - на тебе…