Ева. Гибкий график катастроф - Инна Георгиева

«А вот если бы вместо семейников на нем были плавки, оно бы все так же стояло?!»

— Любуешься?! — по-своему поняв мое затянувшееся молчание, процедил Шурик.

Я покачала головой.

— Теперь понятно, почему я должна была мстить вечером, — сказала едва слышно. И добавила: — Поля обещала, что мне понравится…

— На хрена Полина дала тебе виагру?! — рявкнул он, и я встрепенулась от возмущения:

— Нет! Это совершенно точно не виагра! Поля терпеть не может химию. Скорее всего это какой-то природный афродизиак. Возможно, толченые устрицы, но я не уверена, что в таком виде их принимают для…

У Шурика дернулся кадык, словно он только что попытался проглотить скорпиона.

— «Возможно»?! — уточнил он таким же тоном, каким час назад я задавала этот вопрос Полине. — «Возможно,это — толченые устрицы?!»

Я аж слегка присела — до того у него был страшный вид.

— Прости, но к порошку не прилагался вкладыш с инструкцией…

— То есть ты не знаешь, сколько это будет длиться?!

Я застыла, напряженно пытаясь вспомнить, что еще готесса рассказала о порошке, кроме того, что он принесет мне удовлетворение (раньше, правда, я думала, что она имеет в виду удовлетворение местью, то сейчас почему-то начала сомневаться). К сожалению, единственное, что пришло на ум, это:

— От него точно не будет побочных эффектов…

И тут он улыбнулся. Честно скажу: от этой улыбки меня чуть не контузило. Ему как будто губы в одном месте степлером закололи.

— Да нет: они будут! — прорычал, внезапно касаясь губами моей ключицы. Я ахнула и схватилась за его плечи, когда он провел губами к уху и обхватил языком мочку.

— Какие, например? — выдохнула, чувствуя, как начинает кружиться голова и все тело трепещет, отдаваясь его ласке. Алекс притянул меня к себе за талию и, подхватив ногу, забросил ее себе на бедро.

— А какие они бывают от трения? — ответил между поцелуями так, что я едва разобрала слова. Но когда все же разобрала.

— Мы в школе! — попыталась отпрянуть.

Но Шурик держал крепко.

— Здесь нас никто не найдет!

— Ты уверен?

— Да!

— А если?..

Он резко отстранился и уставился на меня своими змеиными глазами. Вообще-то я понятия не имела, какие у змей глаза, но в тот момент казалось, что, если бы меня хотел проглотить удав, он бы смотрел так же.

— Ты не хочешь? — спросил вкрадчивым голосом.

На один короткий миг мне захотелось кивнуть, одернуть свитер, подкрасить губы, чтобы была не так заметна припухлость, и с высоко поднятой головой вернуться в класс. Я ведь, в конце концов, не та девочка, что позволяет себе курить под школьной лестницей, прогуливать уроки и целоваться с мальчиками на задних сиденьях авто?! И уж точно не та, кто занимается сексом в кабинке школьного душа!

Или все же та?

Выдохнув с толикой обреченности, присущей человеку, который только что попрощался со своими моральными принципами, я подалась вперед, обхватила его за шею и потянула на себя. Что было дальше — помню смутно. Его губы, ладони, живот, все его тело: оно было единственным, что я слышала, видела и чувствовала. Оно заменило собой целый мир, и я утонула в этом мире, растворилась в нем, отдаваясь всецело, до последнего вздоха и позволяя в ответ тонуть в себе. Это было как взрыв, цунами, извержение вулкана: нечто великое, могущественное и совершенно необыкновенное. В боковых кабинках с полок падали шампуни и мыло, наш душ с такой силой ударился о кафельную стенку, что расколол плитку, но мне было все равно. Черт, мне было бы все равно! Последнее, что еще промелькнуло у меня в голове перед тем, как все, кроме «здесь» и «сейчас», перестало иметь значение, это мысль:

«Только бы Ядвига сейчас не постучала в дверь!»

Я чувствовала себя морской звездой, которую штормом выбросило на берег. Да и выглядела наверняка так же: раскинутые в сторону конечности, лицо, уткнувшееся в подушку, тихое, едва слышимое сопение. Если считать, что движение — это жизнь, то моя жизнь в тот момент находилась на последнем издыхании. Мышцы ныли, словно их выворачивало наизнанку, в голове было так пусто, что казалось вот-вот от одного уха к другому, подхватываемый ветром, пронесется куст перекати-поля. И вообще, я чувствовала ужасную слабость, но не как при болезни, а словно только что проскакала пятьдесят километров на Нимфе.

— Нет, подруга, — вздохнула Поля, втирая мне в плечи какой-то на редкость вонючий препарат. — Сколько тебя ни тренируй, а олимпийцем ты не станешь.

Я протестующе взвизгнула в такт ее движениям (от могучих стараний готессы подо мной шаталась кровать, постепенно отъезжая по паркету от стены) и, тщательно выговаривая слова, послала ее в баню. «Никудышный олимпиец» — ага, как же! Да у меня подготовка, как у Рокки — можно против Мухаммеда Али выставлять. Раунда три точно продержусь. Уж порхать как бабочка меня Полина научила. Про осу, правда, ничего не знаю, но случайно, может, куда и попаду. А то, что последняя тренировка далась тяжеловато, — так в этом моей вины нет. Просто тренажер попался очень уж… активный. Настолько, что мне пришлось пропустить не только алгебру, но и пару по литературе. Спасибо догадливому Ждану, прихватившему сумку: хоть какая-то польза от надоедливой тени. К занятиям я вернулась только в конце учебного дня. И лучше бы, наверное, вообще этого не делала. Раиса Акимовна, учительница английского языка неопределенного возраста, сначала пару раз на меня косилась, потом раза четыре пыталась отправить в медпункт, а под конец заявила, что наркотики — зло, и всучила телефон доверия. Ей, видите ли, не понравился мой отрешенный взгляд. А как, скажите, пожалуйста, я еще могла смотреть, если Алекс превратил мой мозг в желе?!

На стоянке, правда, выяснилось, что страдала я не одна. Шурик выглядел не менее усталым, но очень ответственно выполнил обязанности водителя и доставил меня домой без единой аварии (хотя после второго поворота, когда мы только чудом разминулись с фурой, мне очень захотелось лечь на пол и начать молиться). А потом уехал на репетицию. Я могла только посочувствовать: судя по его лицу — он бы душу продал, только бы завалиться спать. Но выступление на День святого Валентина много значило для его группы, и чем меньше оставалось времени, тем чаще они собирались для тренировок.

Поля закончила втирать крем, и от души хлопнула ладонью мне по спине:

— Ну как, лучше теперь?

— Я скажу что угодно, только больше не бей! — охнула я, переворачиваясь. Вообще-то мазь подействовала: по крайней мере, мышцы спины и рук слушались куда лучше.

Готесса усмехнулась:

— Знаешь, какое самое лучше средство от крепатуры?

— Горячая ванна? — с надеждой предположила я и тут же была вынуждена ее похоронить.

— Дополнительные нагрузки! — улыбнулась Полина так предвкушающе, что я сразу поняла: эту речь она продумала заранее. Но, видимо решив сыграть сценку до конца, невинно предположила: — Или ты считаешь это странным?