Невеста по завещанию - Ольга Куно

Дамиан сам неспешно сходил за дротиками, подобрал их и, вернувшись, снова протянул мне. Через несколько попыток я всё-таки попала туда, куда было нужно, ознаменовав это достижение восторженным возгласом. Ещё несколько бросков потребовалось для того, чтобы закрепить успех.

— Попробуй чуть иначе держать руку, — сказал, подходя, Дамиан.

— Зачем? Я же попадаю! — попыталась возразить я.

Менять собственные привычки не хотелось.

— Попадаешь. Но устаёшь сильнее, чем нужно. Возьми дротик. Приготовься к броску.

Дамиан встал у меня за спиной и, когда я подняла руку, немного изменил её положение. Его прикосновение отчего-то заставило меня утратить сосредоточенность. Пришлось как следует напрячься, чтобы снова переключить внимание на мишень. Но в конечном счёте я попала.

Я потеряла счёт времени, но, думаю, мы провели на том лугу около пары часов. А потом стали собираться обратно. Дамиан снова упаковал дротики, подвёл успевших разбрестись по лугу лошадей и прикрепил свёрток к сумке. Я взяла Кору за поводья и уже собиралась садиться в седло, когда Дамиан обхватил пальцами моё запястье. Я удивлённо обернулась.

— Ника… — Он смотрит как-то непривычно, я даже не могу ничего прочитать по взгляду. — Мне рассказали о том, что произошло вчера в храме. О твоём разговоре со жрецом.

Я закатила глаза. Обо всех-то моих беседах со священнослужителем ему докладывают.

— Что, Мэгги не удержалась? — осведомилась я.

— Нет. Стражник.

Ах, да! Был же ещё и стражник. Я уже стала забывать о его постоянном присутствии. Впрочем, не он, так рассказал бы кто-нибудь другой. В храме было достаточно свидетелей, да и слуг из замка среди прихожан немало.

Но тема того, как именно эта информация достигла его ушей, Дамиану важной не представлялась. Его интересовал совсем другой вопрос.

— Почему ты это сделала?

Я внутренне напряглась. Что это, допрос? Претензия? Укор в том, что я лезу в чужие дела? Но нет. В его глазах — искреннее недоумение, почти смятение.

— Да ничего такого я не сделала, — сказала я, пожав плечами.

И всё-таки вскочила в седло. Но он и не думает уходить. Стоит на месте, положив руку на круп моей лошади.

— Ты выступила против жреца при его прихожанах. Это требует недюжинной смелости. К тому же ты знаешь, что я действительно безбожник. Так почему?

Встречаю его взгляд. Странно и непривычно смотреть на него сверху вниз. И что же сказать?

И тут я поняла, что было по-настоящему ценным в наших отношениях с Дамианом. В них не было лжи. При всей странности и даже нелепости связывавших нас уз, при ужасающем сочетании цинизма и абсурда, которым была насквозь пропитана наша договорённость, при том, что мы ежевечерне только тем и занимались, что обманывали всех вокруг… друг с другом мы оставались честны. Даже когда правда звучала неприглядно, глупо или не слишком пристойно. Поэтому я просто ответила то, что думала.

— Этот жрец меня взбесил. Не знаю, безбожник ты или нет, но ты во много раз лучше этого напыщенного индюка, восхваляющего пояса верности и с радостью захапывающего в личное пользование всё, что люди приносят на алтарь. И, в конце-то концов, ты — мой муж.

— Фиктивный.

— Да какая разница?!

Да, мы не спим в одной постели, но какое касательство это имеет к моему вчерашнему разговору со жрецом?

Ещё пару секунд Дамиан продолжал смотреть на меня, едва заметно хмурясь, будто пытаясь прочитать в моих глазах что-то ещё. Потом опустил руку, устремил взгляд на белую лошадиную гриву.

— Когда я принимаю решение вести себя определённым образом, — медленно произнёс он, снова поднимая голову, — я готов к последствиям. И готов самостоятельно заплатить ту цену, которую придётся. Тебе совершенно не нужно принимать удар на себя.

Я передёрнула плечами, чувствуя себя немного обиженной. Но не спорить же. Это и правда его дело.

— Ника! — окликнул меня Дамиан, когда я уже решила, что разговор окончен. — Всё это не значит, что я тебе не благодарен. Я ценю это гораздо больше, чем ты можешь предположить. Но ставить себя под удар всё равно не надо.