Я - сталкер. Рождение Зоны - Андрей Левицкий

Поверхность разошлась, и рука неожиданно провалилась, продавив ее. Края плотно обхватывали запястье, но я мог пошевелить пальцами. Воодушевленный успехом, я вцепился в края клапана и раздвинул их настолько, чтобы пролезть. Выглянул в образовавшуюся дыру: насколько мог судить, наверху была не такая же сота, а помещение побольше.

Отпустив клапан, я быстро напялил рюкзак и, держа фонарь в зубах, полез наверх. Подтягиваться, ухватившись за податливые края отверстия, было тяжело. Я почувствовал себя хлипким школьником, извивающимся на турнике, но все-таки победил силу притяжения и, взмокший, но крайне довольный собой, вскоре оказался в другой комнате. Это был длинный коридор шириной в одну ячейку. Судя по изгибу, он тянулся по периметру улья. И в отличие от места заключения, стены его пропускали звук.

Матерился где-то недалеко Пригоршня – громко и, можно сказать, поэтически. Всхлипывала Искра. Звал сестру Май. И капала вода.

Я пошел на звук и обнаружил струйку, стекавшую с потолка – наверное, улей протекал, снег, попадая внутрь, таял…

– Пригоршня! Май! Искра!

Нет, они меня не слышали. Наверное, поверхность пропускает звук только в одну сторону, чтобы нянька могла слышать детенышей, но не мешала их сну. Придется открывать соты снаружи.

С первой я промахнулся: был уверен, что именно здесь шумит и бузит Пригоршня, присел на корточки и открыл клапан – кстати, снаружи его было отлично видно. Внутри, против ожидания, было темно, я подсветил – и остолбенел. В густой маслянистой жидкости, свернувшись калачиком, плавала личинка, ничем не напоминающая взрослую особь манипулятора. Гусеница гусеницей. Скрюченная, с короткими лапками, заканчивающимися коготками. Почувствовав свет, личинка выгнулась, и коготки заскребли по стенке.

Я с отвращением отпрянул, отпустив края клапана.

Какая же мерзость!

Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Если раньше я еще мог предположить, что манипуляторы разумны, теперь не сомневался – вся их «разумность» – лишь знания, заимствованные у людей. Манипуляторы – паразиты.

На второй раз я не промахнулся, открыл клапан и с непередаваемым удовольствием бросил сверху обалдевшему Пригоршне:

– Ку-ку, мой мальчик!

Никита оборвал поток ругани, подобрал отпавшую челюсть и полез ко мне. Вскоре мы высвободили Искру и Мая. Я хотел было поделиться своими наблюдениями, но раздумал рассказывать об ощущениях впавших в анабиоз личинок. Только про гусеницу упомянул. Искра скривилась:

– Спалить бы улей.

Не знаю, почему, но я воспротивился этой идее:

– А смысл? Он спас нам жизни. Думаю, и другим путникам может спасти.

– Проклятое место! – настаивала девушка. – Оно же поймало нас!

– Но мы выбрались, – парировал я.

– Мы – да. Но многие сгинули. Нам просто повезло. Или ты умный – считай как хочешь. Но его нужно сжечь. Мы даже не знаем, сколько здесь пробыли! Мне кажется, целую вечность.

– Ага, – подхватил Пригоршня, – я даже выспаться успел! Правда, снилась дрянь… будто я плаваю в вязкой жидкости и вынырнуть не могу. Но Андрюха прав, не надо жечь. Сжечь всегда успеем.

Искра в отчаянии обернулась к брату.

– У нас есть другие дела, – напомнил Май.

Найти выход не составило труда: коридор, закручиваясь по спирали, плавно вел наверх, с каждым шагом становилось светлее.

– Кажется, солнце вышло, – сообщил Май с непонятной для меня озабоченностью.

Это ведь хорошо – солнце в холодном и негостеприимном мире.

– Может, тебе показалось? – успокоила брата Искра.