Минус ангел - Георгий Зотов

Время было не такое уж и позднее, но Габриэль выглядел помятым и несвежим, – циничный Малинин на секунду предположил, что высокопоставленным руководителям Рая в качестве исключения позволено употреблять крепкие алкогольные напитки. Калашников, напротив, воспринимал ситуацию нормально: он поднял архангела с постели, а любое существо, вырванное из сна, готово убить всех, кто его разбудил. Предложив гостям сесть в кресла, Габриэль запахнулся в халат с прорезями для крыльев. Заспанный охранник – один из приставленных к Калашникову ангелов возмездия – внес поднос с неизменным ананасовым соком. Варфоломей угрюмо отхлебнул глоток, чуть посмаковал внутри рта, проглотил и одобрительно кивнул: жидкость была признана безопасной для потребления.

– Спасибо за звонок, – произнес Габриэль хриплым от сна голосом. – Я понимаю, что вы не стали бы меня будить без крайней необходимости.

– Безусловно, – мягко сказал Калашников. – Объясню ситуацию вкратце и надеюсь, все будет без обид. Устав ждать обещанного вами специалиста, сегодня утром я тайно переслал на анализ в городскую лабораторию мешочек перьев, осыпавшихся с крыльев пропавших ангелов.

Лицо Габриэля выразило смесь недовольства и удивления.

– Нет-нет, – предваряя ситуацию, сказал Калашников. – Дело не в вас. Но, к сожалению, не всем из окружающих вас сотрудников мы можем доверять после грустного инцидента с попыткой угостить нас святой водой. К тому же в Раю нет нужного специалиста, а мне требовалось получить анализ ОЧЕНЬ срочно, что в ваших же интересах. Пришлось пойти на подобные действия.

Мускулы лица Габриэля расслабились, он печально кивнул.

– То-то и оно, – усмехнулся Алексей. – Опустим детали, каким именно образом я переправил перья на анализ. Главное – результат, верно? Но не могу сказать, что моя информация вас порадует. Ибо теперь я точно уверен: это – спланированное убийство. Для того, чтобы выяснить, кто его совершил, и главное – понять причину, мне потребуется ваша помощь.

Габриэль постепенно менял цвет, прямо как стены в кабинете Шефа: его щеки побагровели, а лоб, напротив, побледнел. Крылья поникли, обмякнув. С Варфоломеем происходила примерно та же цепь метаморфорз: румяные, пышущие здоровьем щеки генерала окрасились в мертвенно-серый цвет.

– Так, значит, ангелы не сбежали? – просипел Габриэль.

– Нет, – развел руками Калашников. – Каждого из наших ангелочков прикончили – причем так виртуозно, что без лабораторного анализа мы бы вряд ли додумались о способе. Видимо, убийца на это и рассчитывал: он знал, что в Небесной Канцелярии не найдется даже двух специалистов в криминальной области, а потому любое расследование ожидает крах.

Архангел не мог произнести ни слова. Одновременно с ним потерял дар речи и Варфоломей. Он тоже сел в кресло, не в силах держаться на ногах.

– Сначала я прорабатывал версию, что ангелы решили смотаться, дабы пожить земной жизнью, ощутить ее прелести и искушения, – сознался Калашников. – Но потом я понял, что ошибся – во-первых, широкая доступность земных командировок, во-вторых, успешная карьера всех исчезнувших. Путем опроса десяти сотрудников Небесной Канцелярии, работавших вместе с жертвами, я выяснил – каждый из исчезнувших ангелов перед пропажей жаловался на следующие симптомы – тошноту, температуру, серьезное головокружение, боль в глазах. У некоторых был просто сильный жар, но в целом ощущения повторялись. Суммировав информацию, я сделал вывод – ангелы определенно были отравлены.

– Яд им поднесли в чашках с чаем? – вклинился в беседу разгоряченный безалкогольным вином Малинин. – Слыхал я про пару таких случаев – в пассажирском самолете и в японском ресторане. С тех пор я зарекся чай пить: видимо, растворить в нем яд любой сложности – плевое дело.

Калашников подарил Малинину один из своих знаменитых взглядов, в результате чего унтер-офицер проглотил оставшиеся слова и беззвучно слинял в угол, дабы избежать гнева его благородия. «Врут про это безалкогольное вино, – подумал Малинин. – Вроде и выпил полканистры, а чего-то так забрало… в голове шумит… и петь почему-то сильно хочется». Впрочем, желание петь он немедленно подавил.