Охотники за облаками - Алекс Шерер

– Но потом…?

– Но потом…

Она замолчала, и мы проводили взглядами проплывшую мимо нас медузу. Я видел ее жилки – они были похожи на ниточки.

Я ждал, когда она вернется к рассказу.

– Но потом… однажды… в нашу предыдущую долгую поездку… у нас возникли проблемы. Сгорел наш солнечный двигатель. Починить не было возможности, и требовались новые запчасти. Был практически штиль, так что паруса не спасали. Нам оставалось только дрейфовать на термальных течениях. Судьба распорядилась так, что вынесло нас прямо к Запретным Островам. И мы пристали к берегу наихудшего из них.

– Это к какому?

– К Острову Квенанта.

– И во что там верят?

– Проще сказать, во что там не верят.

– Во что же?

– В человеческую взаимопомощь. Квенанты – народ называется так же, как и сам остров – сильно не любят инакомыслян. Ни в каком виде, ни при каких обстоятельствах. Просто ненавидят их. Все инакомысляне объявлены еретиками, а ересь квенанты карают смертью.

– Смертью?

– Через повешение.

Я сглотнул.

– Но мы же не будем к ним соваться, правда? – спросил я.

Дженин посмотрела мне прямо в глаза.

– Нет, – ответила она. – Именно туда мы и сунемся.

– То есть… как? – не понял я.

– Мы туда плывем, – объяснила она. – Потому что именно там сейчас мой отец. Гниет в тюрьме.

– Но почему именно повешение?

– Они делают это в подражание.

– В подражание кому? Чему?

– Основателю их религии, который был приговорен к казни кучкой других таких же фанатичных мракобесов. Квенанта повесили, а потом последователи объявили его великомучеником и стали ему поклоняться. А из его казни квенанты сделали религиозный символ. Куда ни пойдешь, все о ней напоминает. По всему острову развешаны петли, большие и маленькие, в часовнях и храмах. А при входе в религиозное учреждение или при благословлении нужно обязательно изобразить знак петли.

– Знак петли? Это еще что?

Она мне показала.

– Примерно вот так.

Я попробовал повторить за ней. Жест показался мне одновременно и неловким, и каким-то зловещим.

– А что еще? – спросил я ее жадно, желая узнать об острове все, что ей известно.

– Запретный Остров Квенанта – жуткое место, – сказала она. – Первое, что ты видишь еще на подступах к острову, – это огромная виселица и эшафот на холме над причалом. Виселица гигантская, и на ветру развевается свисающая с нее петля. Она как будто то зазывает тебя и приглашает подойти поближе, то грозит, чтобы ты не приближался.

– Кошмар, – сказал я. – Какая мрачная символика.

Она задумалась.

– Хм… ну, да… наверное, – сказала она. – Мне сначала тоже так показалось. Но так не у них одних.

– В каком смысле?

– Сам посуди, взять, к примеру, другие религии, из старых и общепринятых. Там тоже встречается подобная символика. Например, христианство. Крест. Разве это привлекательный образ? Беднягу на нем распяли! Разве это не мрачно?

– Это совсем другое! – возразил я. У меня у самого родители были христианами, хотя и не особо воцерквленными.

– Это почему же? Чем это оно другое? Где разница?

Я не хотел с ней спорить, поэтому просто пожал плечами и позволил ей продолжать.

– Закон Острова Квенанта гласит, что любой чужак, в буквальном смысле ступивший на их землю, обязан принять их религию. Можешь пришвартоваться в порту, оставаться на борту своего корабля, островитяне будут приходить к тебе торговать – никаких вопросов. Но если сойдешь с корабля, пройдешь по трапу и поставишь ногу на землю острова, тебя могут схватить и принудительно обратить в свою веру.

– А если ты не захочешь и откажешься?

– Этим ты отринешь религию квенантов. Это ересь. А ересь карается…

– Ага, – сказал я. – Кажется, ты уже говорила.

По какой-то необъяснимой причине воротник больно стянул мне шею.

– Ты в порядке, Кристьен? – спросила Дженин. – Ты какой-то бледный.

– В порядке, – сказал я. – Так что же случилось потом, когда вы пришвартовались в порту Квенанта? Твой отец сошел на землю? Зачем бы он стал так рисковать?

– Принеси мне воды, – попросила она, – и я расскажу тебе.

25. Арест

Мы выпили воды, и она продолжила рассказ.

– В общем, у нас была поломка, и пришлось причалить к берегам Острова Квенанта. Туда уж нас вынесли термальные течения. Выбора у нас не было. Мы пришвартовались у причала. Долго ждать не пришлось: послышались шаги местных представителей власти, и они без спроса поднялись к нам на борт. Папа объяснил, что с нами случилось и что нам нужно починить корабль.

– И?

– Они ответили, что все в порядке, и к нам пришлют кого-нибудь, у кого можно будет купить нужные запчасти.

– А потом?

– Мы купили все необходимое. Слово они сдержали.

– Так что же…

– Наберись терпения, Кристьен. Хватит перебивать, дай мне рассказать все по порядку.

– Извини.

– В общем, так. За запчасти мы расплатились водой. Починили двигатель и уже готовы были отправляться в путь. Все случилось как раз перед нашим отплытием. Это было раннее утро, люди еще спали. На причале не было ни души. Мы готовились к отправлению, но услышали шум и какую-то возню.

– И что это было?

– Человек. Мы уже видели его раньше, тот еще тип, судя по виду. Он тащил за собой на веревке собаку. Собака явно была в ужасе, она всеми лапами упиралась и не хотела идти. Она все время гавкала и скулила. Но он продолжал волочить ее за собой. Он привел ее к виселице у причала – виселица принадлежала храму, где перед отправкой в путешествие молились квенантские моряки. Человек перебросил один конец веревки на шее собаки через виселицу, потянул за него и вздернул собаку.

– Не может быть! Зачем?

– Наверное, жертвоприношение. Подношение небесам. Он принес пса в жертву.

– А вы что сделали?

– Папа спрыгнул за борт. Он побежал по пристани и выбежал на берег. Того человека он ударил, освободил собаку, но не успел развязать веревку на ее шее, потому что человек позвал подмогу. Он что есть мочи вопил: «Иноверец на суше! Иноверец на суше!»