На исходе ночи - Алексей Калугин

– У меня нет родственников. У меня нет близких. У меня никого нет. Я один.

– Тогда зачем покупаешь ун-акс? – в недоумении развел руками Слизень. – Впрочем, если не хочешь, можешь не отвечать.

Еще глоток. Отличный джаф.

– Я иногда оставляю его больным.

– Что? – Слизень прищурился, слегка повернул и наклонил голову, будто не расслышал слов Ше-Кентаро.

Ону поставил парпар на стол.

– Я не хочу говорить на эту тему.

– Нет уж, постой. – Слизень поднял обе руки, показав собеседнику открытые ладони. – Это я должен понять. Ты, ловец, зарабатывающий деньги на варках, которых сдаешь са-туратам, сам же снабжаешь их лекарством?

– Не всегда и не всех.

Слизень усмехнулся и снова скрестил руки на груди.

– Только не говори мне, что влюбился в одну из больных, за которой пришел.

– Нет. – Ше-Кентаро тоже попытался усмехнуться. Но получилось у него это как-то очень уж неубедительно.

– Ону, дорогой, мне кажется, ты хочешь уйти от ответа. Или я не прав?

– Прав. – Ше-Кентаро положил ногу на ногу. – Я не хочу говорить на эту тему. Мне необходим ун-акс, и я буду покупать его, если не у тебя, так у другого барыги.

– Перестань, Ону, – недовольно поморщился Слизень. – Не о том речь. Меня интересует, куда идет купленный у меня ун-акс, с точки зрения изучения спроса. Назовем это маркетинговым исследованием рынка. Быть может, кто-то из потенциальных покупателей пока еще находится вне сферы нашей деятельности. Беда в том, – с досадой щелкнул пальцами барыга, – что мы не можем открыто предлагать свои услуги населению.

– Ты это серьезно? – недоверчиво прищурился Ше-Кентаро.

– А почему нет? – Слизень встряхнул парпар, чтобы проверить, остался ли в нем джаф. – В аптеках ун-акс с фонарем не сыщешь, а у нас его сколько хочешь. Антидот и антиспрей вообще не поступают в открытую продажу. Что бы ты, ловец, делал без барыги? Не имея антидота, сколько варков ты поймаешь, прежде чем заразишься?

– Не передергивай, Слизень, – погрозил барыге пальцем Ше-Кентаро. – Я покупаю лекарство у тебя именно потому, что его нет в аптеках.

– Ну, а я про что? – всплеснул руками Слизень. – Я предлагаю покупателям товар, который больше нигде не достать. Не устраивает цена – ищи в другом месте. Я хоть раз кого-то обманул? Нет! У меня весь товар качественный – от производителя.

– Товар, оказавшийся у тебя, не попал в магазины.

– Ах, вот ты о чем! Ты полагаешь, дефицит на рынке создают барыги?

– Во всяком случае, тебе это выгодно, – заметил Ше-Кентаро.

– Конечно, – даже не попытался спорить Слизень. – Но не я создал систему, при которой товар не доходит до магазинов. Электрические лампочки сами собой не появятся в продаже, даже если я вдруг прекращу ими торговать.

– Ты не единственный барыга в Ду-Морке.

Слизень поставил руки локтями на стол, переплел пальцы и положил на них подбородок.

– Ону, дорогой, – произнес он совсем тихо – барыга хотел, чтобы Ше-Кентаро слушал его внимательно. – Все дело в том, что если бы не было меня, то весь этот товар, – Слизень обвел взглядом заставленную упаковочными ящиками комнату, – никогда бы не был произведен. – Пауза. – Вот так-то, друг мой.

Подавшись назад, Слизень еще раз встряхнул на этот раз уже точно пустой парпар.

– Эй, кто-нибудь, принесите джаф! – Взгляд барыги не отпускал Ше-Кентаро. – Ты так ничего и не понял?

Ше-Кентаро сделал неопределенный жест рукой: мол, есть у меня на сей счет свои соображения, но, право же, стоит ли их высказывать?

Долговязый вошел в комнату, поставил на стол два парпара с джафом и забрал пустые.

– Ты, должно быть, думаешь, что товар, которым торгуют барыги, украден со складов?

Слизень взял со стола парпар и потянул джаф через соломинку.

– Ну…

Ше-Кентаро замялся. Взгляд его пополз вверх по закрытым жалюзи за спиной попивающего джаф барыги.

– Пей, а то остынет. – Слизень пододвинул Ону второй парпар.

Ше-Кентаро кивнул – то ли рассеянно, то ли растерянно.

– Не тушуйся, – усмехнулся Слизень. – Не ты один думаешь, что барыги перепродают ворованный товар.

– Разве не так?

Слизень отвел в сторону руку с парпаром и как-то совершенно по-новому посмотрел на Ше-Кентаро.

– Барыги являются такой же неотъемлемой частью государственной системы, как, к примеру, те же са-тураты.

– Ты хочешь сказать… – медленно начал Ше-Кентаро.

– Я сказал все, что хотел, – перебил его Слизень. – Об остальном сам подумай. – Он сделал глоток горячего сладкого джафа. – Странно, мы с тобой не первый год знакомы, а заговорили об этом впервые.

– Ты сам начал этот разговор, – напомнил Ше-Кентаро.

– Какая разница, кто, – недовольно дернул щекой Слизень. – Вообще-то я только спросил, для кого ты покупаешь ун-акс?

– Не знаю, – покачал головой Ше-Кентаро. – Точно – не знаю.

– Мне, наверное, следует изобразить удивление? – поднял бровь Слизень.

– Как знаешь, – с безразличным видом пожал плечами Ше-Кентаро.

– Я ничего не знаю. – Слизень повел подбородком так, будто воротник рубашки давил ему на горло. – И честно говоря… – Барыга улыбнулся беспечно, словно ему в целом свете ни до чего не было дела, и крутанул растопыренной пятерней, как будто лампочку в цоколь вворачивал. – Все, проехали! Будем говорить лишь на те темы, которые нам обоим интересны.

– Я действительно не знаю, для кого покупаю ун-акс. – На лице Ше-Кентаро появилось обиженное выражение, все равно как у мальчонки, с которым никто не хочет играть. – Но я знаю, что должен это делать. Иначе… – Ону беспомощно взмахнул руками. – Иначе произойдет что-то ужасное.

– Призраки Ночи? – с пониманием прищурился Слизень.

– Ты их тоже видишь?

– Еще бы…

Взгляд барыги скользнул над плечом Ше-Кентаро и растворился в пустоте бесконечности. Что он там видел – кто бы сказал?

– На что похожи твои призраки? – спросил Ше-Кентаро.

– На призраков. – Взгляд Слизня вновь приобрел ясность и сфокусировался на лежащем на столе карандаше. – Мерзкие, скользкие и противные.

– Что они от тебя хотят?

– Если бы я только знал. – Слизень взял в руки карандаш и переломил его почти посередине. – Если бы знал…

– Я пробовал говорить с ними, – сказал Ону.

– Пустой номер. – Слизень кинул обломки карандаша в корзину для бумаг. – Они сами по себе.

– Верно, – согласился Ше-Кентаро.