Чародей звездолета «Агуди» - Юрий Никитин

Сигуранцев сказал громко:

– Вот-вот, в экономику коммунистического Китая!.. Ипосле этого США будут говорить, что они боролись против коммунизма, а не противРоссии?

Я посмотрел строго, перебивать президента – чересчур,Сигуранцев стушевался, я продолжил настойчиво:

– У нас сейчас прикидочное совещание, никаких решенийпринимать не будем. Нам следует только четче обозначить ориентиры, гденаходимся, к какому берегу плыть, какой политики держаться в этом быстроменяющемся…

– Стремительно, – подсказал Павлов.

– Стремительно меняющемся мире, – согласился я.

Из щели его ноутбука выполз лист, Павлов его сперва незаметил, глядя на меня, листок подкрался к его руке и уперся аккуратнообрезанным краем, смешно выгнув белую спинку, как котенок, что стараетсявыглядеть большим и страшным. Павлов опустил глаза, я видел, как дернулисьглазные яблоки, быстро схватывая взглядом текст, затем взял и, не глядя,передал мне. Бумага еще хранила тепло разогретых недр вмонтированного всверхплоский ноутбук принтера.

– Новейшие данные, – пояснил Павлов. –Взгляните, господин президент!

Я взглянул, сердце тревожно дернулось, я спросил враждебно:

– Опять кобызы? Ну и чем эти данные отличаются от тех,что у меня в файле? Или полагаете, что у вас могут быть более точные сведения?Мол, президента обманывают, а вы, такой проницательный, всех видите насквозь?

– Посмотрите данные, – сказал оннастойчиво. – Состав населения, не спорю, в наших бумагах совпадает. Ноесть ли у вас данные, сколько среди кобызов уже создано групп и обществ поизучению своей культуры?..

– Ну и что? – поинтересовался я.

– Что? С этого все и начинается! Везде одинаково. Хотьв Чечне, хоть в Татарстане, хоть среди кобызов. Этих обществ восемнадцать, немного ли? Ладно, опустим. На первом этапе в самом деле изучали подзабытуюкультуру и заново учили язык, довольно неудобный, затем на базе этих обществначали создаваться крайне левые группировки, претендовавшие на более правильноетолкование ислама, а затем уже вооруженные формирования…

– Что-о?

– Да-да, вооруженные пока что охотничьими ружьями. Какзаявлено, для защиты от русских хулиганов.

Новодворский сказал брезгливо:

– Все верно. Нет ничего хуже и опаснее, чем пьяныйрусский мужик. Он и мать родную убьет спьяну. А потом, протрезвев, пойдетвешаться. От таких каждый имеет право защищаться.

Я поморщился, спасибо за такую поддержку, Громов же добавилраздраженно:

– Если бы ограничились охотничьими!

– А что еще?

– Поступили данные о настоящих вооруженныхформированиях…

Сигуранцев фыркнул:

– Долгопрудненская группировка вооружена не хуже. Инароду в ней побольше, чем всех кобызов на свете, вместе взятых! И что же, ихтоже считать подпольной армией?

Я кивнул, у населения оружия столько, что хватит на две нашиармии, только танков и тяжелой артиллерии нет пока что. А бандитскиегруппировки вооружены иной раз круче спецназа, что отправляется ихарестовывать.

– Если это все…

– Не все, – ответил Павлов быстро. – Не все,господин президент! В школе села Росляково уже создан класс, специально длядетей кобызов, где преподавание ведется на их языке. Этого я что-то не понимаю!У нас есть специализированные классы, где ведется преподавание на английском,немецком или французском, но чтоб… на кобызском? И где, на Рязанщине?

Я поморщился:

– О чем мы говорим? Нам нужно поискать выход, какосторожно выводить Россию из изоляции… всю Россию!.. а вы о какой-то Рязанщине.Даже не Рязанщине, а ее крохотном уголочке, где поселились несчастные беженцы.Давайте вернемся к главному вопросу и… постараемся не отвлекаться. ГлебБорисович, к вам это относится в особенности.