Проходящий сквозь стены - Юрий Никитин

Я сдвинул плечами.

– И что?

– Проблема была решена, – ответил он и мягкоулыбнулся, – самым неадекватным способом. Обычно в таких случаяхотморозкам достаточно пригрозить. В крайнем случае показатьпистолет – тут же убрались бы. Но.. гм… что заставляет предположить, что увас есть кто-то… скажем, старший брат, хотя брата у вас нет, проверено, но всеравно назовем условно старшим братом, который оберегает вас. Он не профессионалв наших делах, но, возможно, профессионал в своем: гэрэушник, фээсбэшник или изотряда особых назначений…

– Фантазии, – ответил я достаточно уверенно. – Да,мы платим за крышу. Но даже не знаем, кому. Может быть, это сама милиция илидаже ФСБ поправляет финансы?..

Он сказал настойчиво:

– Но каким-то образом вы же связываетесь? Не думаю, чточерез объявления в газете, в прошлый раз сработали молниеносно. И оченьчисто: у меня есть концы и в органах, так вот не нашли ни орудия убийства, нидругих каких-то следов, кроме пятнышка крови на стене. Собственно, нам нуженпрофессионал для одного-единственного разового поручения, которое оплатим оченьщедро. Насчет моральной стороны не беспокойтесь, это такая гнусь, что никто онем по пожалеет. Кстати, ни жены, ни детей – эдакий вор в законе, чтопосле последней отсидки слетел с катушек и стал беспредельщиком…

Я покосился на Вована. Тот сидит ни жив ни мертв,страстно жалеет, что присутствует при таком разговоре.

– Нет, – ответил я.

– Подумайте, – сказал господин Бойко ровнымхолодноватым голосом. – Вернее, посоветуйтесь. Как я понимаю, вы не самипринимаете решения…

– В таких пустяках, – заверил я, – сами.

Вован всхлипнул, мы на него даже не оглянулись, Бойко сказалрассудительно:

– Это не пустяк, не блефуйте.

– Нет, – отрезал я. – Считайте, что наши ребятазанимаются вопросами покруче, а я… уполномочен решать такую мелочовку.

Он чуть поморщился, сказал тем же ровным голосом:

– Знаете, мы никого из… невиновных не убиваем. И даженаказываем тех, кто нечаянно убьет не вовлеченного в конфликт. Не столько из-заизлишней гуманности, хотя как ни звучит невероятно, но мы большие гуманисты,чем те, кто без конца говорит о ней… просто не желаем осложнений с законом.Чрезмерных осложнений. Мы торгуем нелицензионным оборудованием, но оно не хужелицензионного, мы провозим в страну хорошие товары, минуя таможню, мы завалилистрану дешевыми мобильниками, компьютерами, программным обеспечением,«швейцарскими часами», которые сами швейцары не отличат от подлинных, а этасволочь распространяет наркотики! Вы разве не видите разницу?

Он смотрел требовательно, я вынужденно ответил:

– Вижу, конечно. Но, может быть, вы тоже начинали с торговлинаркотой?

– Может, – согласился он. – Однако подскажу однупроверенную временем истину: кто начинает торговать наркотой – никогда отнее не откажется. Слишком великая норма прибыли! В сотни раз выше, чем мызарабатываем, продавая левые партии автомобилей, компьютеров и мобильников.

Я ответил непреклонно:

– Все равно нет.

Он поднялся, сказал очень размеренным голосом, от которого уменя побежали мурашки:

– Знаете, тот случай ни о чем не говорит. Возможно, чистаяслучайность. Могу заверить, что если не я, то кто-то другой вскоре попробуетвас на прочность. Советую связаться с вашими крышевиками… и передать моепредложение. Если хотите, подайте как просьбу.

Когда он вышел, Вован сидел, как медуза под жарким солнцем,рот распахнул, даже не встал и не бросился к окну. Я взглянул, сказалспокойно, в самом деле спокойно, хотя глубоко внутри пряталась нервная дрожь:

– Уехали. Перестань трястись.

– Виталий, – взмолился он, – но как же…

Я отмахнулся.

– Справимся.

– Но… как?

Моя улыбка была, надеюсь, зловещей и загадочной.

– Пока не знаю. Но мало не покажется.