Два шага до рассвета - Екатерина Неволина

Я оглянулась. Передо мной стояла красивая рыжеволосая женщина из моего сна.

— Зачем ты убежала? Неужели ты думала, что от меня можно скрыться? — спросила она.

Ну вот, еще одна претендентка то ли на мое бедное измученное тело, то ли на не менее уставшую от всего этого кошмара душу. Хорошо бы они с Ловчим подрались, деля мою еще не доставшуюся им шкуру. С удовольствием посмотрела бы на это. Я взглянула в ту сторону, где еще секунду назад стоял Ловчий, но его уже не было.

Тьма дрогнула, и из нее выступила Жюли. Она держала за руку красивого мужчину с сумасшедшими глазами и розой в петлице старомодного фрака.

— Спасибо тебе. От меня и от Сергея. Мы теперь вместе, — произнесла она с очаровательным французским акцентом. — Хочешь, мы научим тебя танцевать? Ну, потанцуй?ка с нами!

Они закружились в вальсе, и я прекрасно видела, что ноги их не касаются земли.

— Присоединяйся же к нам! Не медли! Это… так прекрасно! — воскликнула Жюли, протягивая ко мне руку.

Я почти что положила пальцы на ее ладонь, когда меня снова окликнули.

— Полина!

Мои приемные родители стояли вдалеке — такие потерянные и одинокие, что мне стало больно — точь?в?точь как тогда, когда я умудрилась простудиться, а потом лежала в постели, едва дыша, и мама поила меня горячим молоком с маслом и медом.

— Полина, я тебя люблю, ты же знаешь. Ты же не станешь такой, как они? Зачем они тебе? — спросила мама.

— Мы соскучились, возвращайся, а? Будь огурцом, — подмигнул мне папа…

— Знаешь, а у тебя, должно быть, вкусная кровь. — Неизвестно откуда взявшийся Ловчий облизнул свой палец и поднял глаза туда, где в нормальном мире находилось бы небо, а здесь был только сотканный из тьмы купол.

— Древняя кровь. Большая редкость в наши дни, — добавила рыжеволосая женщина.

— Потанцуй с нами, — снова попросила Жюли. — Знаешь, когда Сергея застрелили, вокруг было столько крови…

— Твоя кровь спасет нас, — серьезно продолжила мать.

Кровь, кровь, кровь, кровь…

Боже мой, как же я устала! Они что, серьезно решили свести меня с ума?!

Я закрыла глаза и стояла так, пока не почувствовала на своем плече чье?то прикосновение.

— Это просто сон. Бывают, девочка, и просто сны, — сказал мне хриплый глухой голос.

Я взглянула. Все те, кто только что толпился перед моими глазами, исчезли. Теперь передо мной стоял лишь один человек. Это был мужчина с длинными — до самых плеч — черно?серыми волосами и мрачным, несколько уставшим лицом с горбатым, похожим на клюв хищной птицы носом. Мне показалось, что где?то я уже видела его, только вот где?…

— Теперь я сторожу тебя, им до тебя не добраться, как бы они ни хотели, — он чуть склонил голову набок и изучающе посмотрел на меня.

— Вы кто? — спросила я, мельком отмечая, что в знакомом незнакомце есть что?то странное… Наверное, не меньше минуты мне потребовалось на то, чтобы осознать, что именно, а когда я это поняла, едва удержалась от возгласа удивления. Дело в том, что его одежда постоянно менялась. На нем было то нечто вроде короткой юбки и высоких сандалий, мгновение — и эта одежда преображалась в длинный плащ, еще мгновение — и плащ плавно перетекал в смокинг с рубашкой и бабочкой. Ткань, если это, конечно, можно было назвать тканью, казалась живой, движущейся… Сменялись костюмы. Эпохи скользили по нему быстролетной тенью. И только лицо — серьезное и даже суровое — оставалось неподвижным.

— Погоди. Ты еще не готова. Мы обязательно поговорим. Попозже, — пообещал он, встряхнув черно?седой головой так, что длинные волосы рассыпались по плечам нечесаными прядями… Где же я все?таки видела его?…

Он оскалился — иначе чем оскалом его улыбку нельзя было назвать.

— Это не важно. Всему свое время. А пока я храню твой покой, — сообщил он.

И я проснулась.

В первый миг я не узнала комнату, в которой очутилась. Старый диван, потертые обои… Рядом со мной был Артур. Он держал меня в объятьях.

— Тебе снилось что?то плохое? Ты спала очень беспокойно, — сказал он. — Я думал, не разбудить ли тебя, но ты вдруг успокоилась и затихла.

— Да, все хорошо, — прошептала я, чувствуя, что мои щеки розовеют.

Мы лежали с ним обнаженные, тесно прижавшись друг к другу.

«Ты не жалеешь?» — спросили его глаза.

И я улыбнулась. Конечно же, нет.