Джекаби - Уилльям Риттер

– Какая вам разница, что о вас думают какие-то стариканы констебли?

– Не констебли, а родители. Вот уж не знаю, как они бы к этому отнеслись.

– А вам очень важно, что думают ваши родители?

– Конечно. Они ведь мои родители. Как ваши родители отнеслись к тому, что вы стали… тем, кем стали?

Джекаби провел пальцем по толстым прутьям решетки и нахмурился пуще прежнего.

– Мой дом, в отличие от этой камеры, защищен от опасностей, которые терзают город. Мне было бы гораздо спокойнее в стенах собственного дома на Авгур-лейн.

– Видела я ваши «укрепления». По-моему, кирпичи и стальные прутья будут все же эффективнее щепотки соли да перемолотого чеснока. Кроме того, напасть на нас не так-то просто. Вокруг одни полицейские.

– Полагаю, это справедливо, мисс Рук, – ответил Джекаби, – однако я начинаю подозревать, что наш преступник носит жетон.

Я взглянула на дежурного офицера, сидящего за столом. Он ритмично штамповал бумаги. Офицер был грузным розовощеким мужчиной с усами как у моржа, на кончиках которых были видны следы белоснежной глазури.

– Думаете, такое возможно? – спросила я.

– Вполне.

У меня перед глазами снова встало место преступления.

– Дверь, – сказала я. – Чарли сказал, что ему пришлось ее выломать.

– Хм… Да, точно так. Он также рассудил, что убийца пришел и ушел через окно.

– Тогда чьи когти исцарапали дверь Хендерсона? – спросила я.

– Ах… – Джекаби прислонился спиной к железным прутьям и некоторое время молча наблюдал за храпящим пьянчугой. – Так вы тоже это заметили?

– Дверь была сильно повреждена и вся растрескалась. Ее явно выломали, как он и сказал, но следы звериных лап ни с чем не спутать. Вы ведь их не пропустили.

– Само собой. Я даже собрал несколько волосков, но, пока мне не вернут пальто и я не получу доступ к собственной лаборатории, чтобы провести необходимые опыты, нам от них никакого толку.

– Но зачем Чарли лгать? – спросила я, понизив голос, когда в дальнем конце коридора открылась дверь. В сопровождении двух полицейских внутрь вошел инспектор Марлоу. – Какой в этом смысл? Ведь только он нам помогал! Что он скрывает?

– Отличный вопрос, – сказал Джекаби. – Похоже, у детектива есть свои секреты.

– Забавно, – с порога заметил старший инспектор, – ведь именно так я думаю о вас. Может, вы и правда читаете мысли – или чем вы там занимаетесь.

Он остановился у камеры Джекаби.

– Марлоу, – ответил Джекаби, – как хорошо, что вы к нам заглянули. Я бы предложил вам чего-нибудь, но, боюсь, у нас все закончилось.

– На столике есть торт, – пришла на помощь я.

– Точно. Как подсказывает моя ассистентка, еще остался торт.

– Довольно, вы оба! – рявкнул Марлоу. – Я долго терпел ваши безумные заявления и полное неуважение к власти. Но я не собираюсь терпеть сокрытие улик в разгар расследования убийства.

– Мы ничем подобным не занимались, – несколько надменно бросил Джекаби. – Это вы скрывали улики. Вы забрали мой камертон, который, напоминаю, я хочу получить обратно. Мы же ничего не скрывали.

– Правда? – Инспектор протянул руку, и один из полицейских выступил вперед, чтобы передать ему сложенный листок бумаги. Марлоу медленно его развернул. – Значит, эта карта, найденная в вашем кабинете на Авгур-лейн, не нарисована на личном бланке Артура Брагга и не подписана рукой жертвы?

– Ах это, – спохватился Джекаби. – Так мы ее не скрыли, а позаимствовали или, если хотите, взяли на хранение.

Марлоу ничего не сказал, но укоризненно посмотрел на детектива. Лица офицеров, стоящих по обе стороны от инспектора, были одинаково суровы – похоже, они не были склонны к самоиронии. На плечах у одного из них красовались серые брызги, намекавшие, что нырок Дуглас был метким стрелком. Офицеры не двигались, но сопровождавшая их болотная серная вонь постепенно проникала и в камеры.

– О, не стоит так переживать, – сказал Джекаби. – Вы могли бы просто спросить нас о карте.

– Вопросов у меня достаточно, – ответил Марлоу и, взглянув на меня, добавил: – К вам обоим. Но беседовать мы с вами будем по очереди. Джекаби, думаю, сейчас настало время поговорить с вами.

Марлоу кивком отдал команду, и полицейский с утиным пометом на плечах подошел к двери в камеру и встал по стойке смирно.

– Задержанные, отойдите от двери! – рявкнул он.

И так стоявший в центре камеры Джекаби закатил глаза и сделал еще шаг назад. Офицер открыл дверь. Джекаби вышел в коридор, и офицер с подозрением оглядел его, прежде чем закрыть дверь. В сравнении с этим парнем Марлоу казался просто душкой.

Джекаби, Марлоу и не в меру старательный офицер исчезли в конце коридора, оставив второго полицейского присматривать за мной, видимо опасаясь, что мне под силу поднять переполох, сидя в одиночестве в крошечной камере. Чувствуя себя совершенно беспомощной, я мерила камеру шагами и трепала подол своего нового платья.

Все это было нелепо. Не знаю, почему мне было спокойнее в присутствии странного человека, которого я знала меньше дня и которого мне советовали остерегаться едва ли не все, кого я встречала, но я все равно надеялась, что скоро они вернутся сюда.

Я вежливо улыбнулась охраняющему меня офицеру. Он ответил мне пустым взглядом, но не таким, как тот, что частенько возникает в очереди в банке, а пустым намеренно, глубоко, агрессивно. Офицер держался так, словно когда-то перенес операцию по удалению чувства юмора. Его форма была отглажена и не запятнана пометом, но до сих пор источала знакомую серную вонь.

– Добрый день, – рискнула я.

Офицер не ответил.

– Так вы заглянули к Джекаби? Странное местечко, правда?

Ответа не последовало и теперь.

– Скажите честно, вы глазели на жабу?

Офицер не произнес ни звука, но его ноздри непроизвольно дрогнули. Он так и смотрел на меня своим жутким, пустым взглядом.

– Я так и подумала, – улыбнулась я и села на скамью, стоящую у меня за спиной.