Тайна Изумрудного города. Шанс для шута - Александра Черчень

– Ты про убийства и туман?

– Нет, я про тебя, Гудвина и иже с вами, – медленно покачал головой Пытка и, не тратя времени на «реверансы», сразу задал интересующий его вопрос: – Как выследил?

– О чем ты?

– О том, что про «охоту» не знал никто.

Смерть недовольно скривился и глубоко затянулся. Потом глянул на коллегу и предложил:

– Может, не тут?

– Крыши? – спустя несколько секунд спросил феникс.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Лар. – Но поднимусь я по лестнице, оборачиваться не хочу. Мне в отличие от тебя не повезло, и одежда распыляется.

– Тебя просто не учили, а моя магия иная, не могу помочь, – развел руками блондин и, задрав голову, предложил. – Часовая башня?

– Давай, – кивнул Смерть. – У меня есть координаты, построю портал.

Спустя несколько секунд он скрылся в темном облаке, оставляя после себя лишь запах табака. Пытка глубоко вдохнул и покачал головой. Сигары друга ему нравились больше. Аромат приятнее. Впрочем, что награбили, то и курим!

Лель прикрыл глаза и почти сразу вспыхнул ослепительным пламенем и осыпался пеплом на мостовую. Спустя миг из него соткалась ослепительно-белая птица, чем-то похожая на орла. Феникс взвился в темные, расшитые звездами небеса, сверкнув голубым огнем на кончиках крыльев и хвоста.

Как же он это любил! Ветер в лицо, ночь под крылом!

М-да… в какое лицо, если в крылатой ипостаси? Тогда уж «ветер в клюв!». Романтика!

И да, таки смеяться в воздухе – это опасно, особенно если учесть, что птичье тело для этого не приспособлено. В итоге к Часовой башне Мастер подлетел изрядным зигзагом и под недоуменно-встревоженным взглядом коллеги превратился в человека. Смерть торопливо кинулся к нему.

– Подбили?!

Лельер только помотал головой и объяснил причины своего веселья. Надо ли уточнять, что на него посмотрели как на ненормального?

– Шут, – как-то очень по-доброму сказал Смерть.

– Нет, – покачал головой Хин. – Уже нет, и, наверное, это хорошо.

Двое мужчин стояли на узком, меньше полуметра, парапете, окольцовывающем Часовую башню, и смотрели на город, который постепенно утопал во мраке. Отключались уличные фонари, и теперь Изумрудный освещали лишь месяц да бисер звезд, рассыпанный по небосводу. Лель осторожно сел, мимолетно порадовавшись, что крыша на башне была широкая и защищала этот насест и в дождливую погоду. Это не раз ему пригождалось. У Пытки была еще одна слабость… полнолуние и дождь. Иногда это совпадало, и тогда найти Мастера можно было только на Часовой башне.

– Начнем? – наконец нарушил молчание Айлар, опускаясь неподалеку, и повернулся к задумавшемуся Пытке.

– Начинай, – лениво повел рукой Хин. – Я уже озвучивал свои претензии.

Несколько секунд молчания, новая сигарета, полет портсигара, который лишь на миг ловит отблеск месяца, вниз. Звонкий звук столкновения металла с камнем мостовой разрезал ночную тишину. Щелчок пальцев, алый огонек трепещет на черных когтях Смерти, поджигает кончик сигареты, и красноглазый затягивается.

«Тянет время, – с усмешкой понял светловолосый. – Думает и просчитывает. Ну что же… сыграем. Твой ход, друг».

– Выследить как раз было просто, – усмехнулся Смерть. – Непросто было понять причины и цели твоей активной «левой» деятельности в последнее время.

– А что такого? – вскинул белую бровь Хинсар.

– Лель, тебя просили не лезть в это, – спокойно напомнил Смерть, выдыхая дым, который тут же унес легкий ветер. – Занимайся своими отделами, учениками, планами на девушку, в конце концов. Почему, при таком обилии отраслей, куда можно приложить силы, я сегодня вижу тебя здесь?

– Чудесно, – мрачно усмехнулся Пытка. – Это называется «пристроили дитятко играться, а оно все равно в шкафчик с ножами ползет»? Вы бы мне еще клубочек да крючок выделили! И дали разнарядку на изготовление кружевных салфеточек.

– Идея, – спокойно согласился Айлар и скосил взгляд на друга. – Трудноосуществимая, правда.

– Верно, по кружавчикам – это у нас к тебе, – легонько уколол в ответ Лель. – Правда, не крючком, и объемы иные…

Он ненадолго замолчал, вглядываясь в темный горизонт, который на миг перечеркнула падающая звезда. Наверное, Миямиль бы тут понравилось. Рыженькая – романтичная девочка. Кстати, он не видел ее уже несколько дней… и, кажется, даже соскучился. Это хорошо! Лель встряхнул головой, отгоняя мысли о своей будущей женщине, а после продолжил, возвращаясь к теме:

– А теперь изложи, будь добр, причины, по которым вы меня к этому не допускаете. Да о чем говорить, даже трупы вы предоставили только после прямого запроса и когда поняли, что без меня не справляетесь. В чем дело, Айлар?

– Ни в чем, – спокойно ответил красноглазый, скрещивая руки на сильной груди. Смерть хоть и не был перекачанным, но на фоне весьма… прямо скажем, худого коллеги выглядел настоящим атлетом. – Твои выводы алогичны и даже абсурдны. Просто если ты не забыл, то такие происшествия – мой профиль. Тебя беспокоить не хотелось, тем более у нас в командах есть палачи Тьмы. Привлекать их Мастера не было необходимости ввиду крайней его загруженности.

– Айлар, твои слова так же блестяще «логичны», как и мои абсурдные выводы, – парировал Лельер, не позволяя сбить себя с пути. – В прошлом такие дела мы всегда распутывали дуэтом. Нравилось! Или если я был занят, то ты охотно делился информацией. А сейчас этого не просто нет, ты ограничиваешь меня! Не даешь доступа к данным. Из чего можно понять, что этот случай – особенный. Очень особенный.

– Лель… – Брюнет нервно сжал пальцы одной руки, затушил о камень недокуренную сигарету и жестом испарил окурок. – Есть причины.

– Проявлю-ка я чудеса дедукции, – усмехнулся блондин. – Версия первая. Опасаетесь, что я причастен. Но это бред, мой почерк ты прекрасно помнишь. Магически я никогда не убивал. Даже… в то время.

– Помню, – признал Смерть и скривился. – Прекрасно помню, и это неверная гипотеза.

Блондин с иронией посмотрел на коллегу, которому было очевидно неприятно напоминание о прошлом его друга. Забавно… тот, кто это творил… мало что испытывал. Впрочем, это было в другую эпоху и с другой… личностью, скажем так. И да, Пытка предпочитал другие методы.

– Потому остается второй и последний вариант, – пожал плечами Лельер. – Вы опасаетесь, что я сорвусь.

– Вот, – немного порывисто, что выдавало волнение, развел руками красноглазый. – Ты сам все прекрасно понимаешь.

– Я понимаю, что сейчас наиболее уравновешен, чем когда-либо, – ровно проговорил Хин. – Я даже не пою больше, Лар, я не пишу песни, я не беру в руки этот проклятый инструмент!

– А почему ты не уничтожишь виолончель? – повернулся к нему брюнет. – Ты убил Серебрянку, ты умер сам, вернулся уже иным! Почему виолончель все еще у тебя?! И не ври мне, Лельер Хинсар! У тебя болят пальцы! Ты играешь, мазохист демонов!