Так держать - Рейнбоу Рауэлл

Баз

Сноу снова подскакивает, когда я захожу на урок греческого и сажусь на место, даже не глядя на него.

– Хватит, Сноу, я же не королева.

Он не отвечает. Должно быть, распаляется все больше и больше.

Когда Сноу взрывается, это ни на что не похоже. «Но! Я! В смысле! Э! Ну просто!» Неудивительно, что ему не даются заклинания.

При виде меня Минотавр скрещивает руки на груди и фыркает:

– Мистер Питч! Вижу, вы наконец решили присоединиться к нам.

– Так и есть, сэр.

– Нам нужно обсудить, как вы планируете наверстывать программу.

– Конечно, сэр. Хотя вы, скорее всего, обнаружите, что я по-прежнему опережаю класс. Моя мама всегда настаивала, чтобы летом я занимался греческим и латынью.

Упоминание о маме помогает с преподавателями старшего поколения. Они все еще помнят ее и, по обыкновению, опускают головы.

Минотавр работал в школе, когда мама была директрисой. Тогда магическим существам не разрешалось преподавать. Пусть только попробует обратить это против меня. Пусть они все попробуют, черт бы их побрал!

– Посмотрим, – говорит он, сощурив свои коровьи глаза.

Я не лгу. С греческим у меня не будет проблем, так же я справлюсь с латынью, волшебными словами и ораторским искусством. С политологией, наверное, придется попотеть – в зависимости от того, сколько они успели пройти. То же самое с историей и астрологией.

Нужно поднапрячься, чтобы вновь выбиться в лидеры, и вряд ли тренер Мак пустит меня обратно в команду…

Возможно, если я скажу, что меня похитили, мне сделают послабление.

Но я ни за что не скажу, что меня похитили.

Похитили. Какие-то чертовы тугодумы!

Тугодумы напоминают троллей, но еще более омерзительны. Они огромные, тупые и всегда холодные как ледышки. Ходят закутанными в одеяла или халаты, если таковые у них имеются, в противном случае укрываются листвой, грязью и старыми газетами. Обычно они обитают под мостами. Такие уж у них предпочтения. Ума им хватает лишь на то, чтобы огреть тебя по голове дубинкой и утащить в свое логово, будто там у них есть что-то стоящее.

Тетя Фиона пришла в ужас, когда нашла меня в берлоге тугодумов. Всю дорогу до дома она отчитывала меня, а также весь путь до Уотфорда. И еще заставила меня сесть на заднее сиденье своего автомобиля MG 67-го года. Красавица.

– Переднее сиденье для тех, кого никогда не похищали тугодумы. Черт подери, Баз! – Тетя Фиона любит ругаться, как нормалы.

Она считает себя панком.

Сквозь отвращение у нее просвечивала радость, что я жив.

Шесть недель я торчал под мостом, в гробу, и тугодумы, кажется, даже не собирались меня пытать. Наверное, они сочли это гуманным отношением к вампирам. Если, конечно, можно так выразиться. Они даже приносили мне кровь. Я старался не думать, где они ее взяли. А вот еду не приносили. Большинство не понимает, что вампирам нужно и то и другое. Большинство ни черта не знают о вампирах.

Даже я ни черта о них не знаю. Когда меня укусили, то забыли выдать брошюру с инструкциями.

Тугодумы продержали меня в гробу шесть недель, и почти каждый день они приносили мне кровь. В пластиковом стаканчике на тридцать две унции и с гнущейся соломинкой. Я могу обходиться без еды дольше, чем обычные люди, но к тому времени, как меня нашла Фиона, я был совсем истощен.

К счастью, моя тетя еще та сорвиголова. Она разгромила тугодумов еще до того, как нашла мой гроб, потом атаковала меня исцеляющими заклинаниями. «Кто рано ложится и рано встает! – приговаривала она. – Выздоравливай!»

Это напомнило мне о дне Обращения. Фиона на пару с моим отцом окружили меня исцеляющей магией, которая залечила следы от укусов и синяки, но не коснулась изменений, запущенных в самом организме.

Когда Фиона помогла мне выбраться из гроба, я был еще очень слаб.

– Все хорошо? – спросила она.

– Хочу есть. Пить.

Она пнула мертвого тугодума – после смерти они напоминают гигантские камни, мешанину из грязи и серого вещества.

– Можешь выпить крови у кого-нибудь из них?

Я скривился:

– Нет.

Кровь тугодумов слишком вязкая и солоноватая, определенно непригодная для питья. Возможно, поэтому кто-то послал их за мной.

– Я отвезу тебя в «Макдоналдс», – сказала Фиона.

– Отвези меня в школу.

Фиона купила мне три бигмака. Я мигом проглотил первые два, но они тут же попросились наружу. Она остановила машину на обочине, чтобы я разобрался со своими рвотными позывами.

– Бэзил, тебе совсем худо. Я отвезу тебя домой.

– Сейчас сентябрь, отвези меня в школу.

– Октябрь. Я отвезу тебя домой, отдохнуть.

– Октябрь? Фиона, отвези меня в школу. Сейчас, – сказал я, вытирая рот рубашкой.

Я по-прежнему был в белом костюме для тенниса – тугодумы напали на меня возле клуба. Моя одежда была запачкана до неузнаваемости, да еще прибавились пятна от рвоты.

Фиона покачала головой:

– Школа сейчас не имеет значения, мальчик мой. Мы в разгаре войны.

– Мы всегда в разгаре войны. Отвези меня обратно в Уотфорд… Будь я проклят, если по окончании нашего последнего года Пенелопа Банс станет лучшей ученицей в классе!

– Баз, сейчас все иначе. Тебя похитили. И держали ради выкупа.

Я прислонился к машине:

– Поэтому тугодумы меня не убили? Потому что вы заплатили выкуп?

– Нет, черт возьми, Питчи никогда не платят выкупов! И сейчас не время это менять.

– Я же единственный наследник из ныне живущих!

– Так и сказал твой отец. Он хотел заплатить. Я напомнила ему, что моей сестре пришлось драить полы, когда она вышла замуж за Гримма, и я больше не позволю ему пятнать нашу честь. Без обид, Бэзил. – Она передала мне еще один бигмак. – Попробуй снова. Не торопись.

Я откусил немного от гамбургера.

– Зачем меня похитили? – спросил я, вгрызаясь в три слоя булочек и две котлеты из говядины.

– Нам сказали, что им нужны деньги. И еще волшебные палочки.

– Что тугодумы собирались делать с палочками?

– Ничего! Вопрос, кто их нанял. Или завоевал их расположение… Не знаю, как можно заставить тугодума выполнить поручение, если только предложить им баклажки с горячей водой? Похитители звонили с твоего мобильника, пока тот не выключился. Твой отец считает, что сперва они схватили тебя, а потом пытались сообразить, что же с тобой делать. Но мне кажется, здесь попахивает Магом. Ему недостаточно, что мы залегли на дно, он хочет завладеть всем, что когда-либо делало нас могущественными.