Путь не ангела - Полина Нема

Ко мне подходили мужчины, приглашая на танец, но я отказывалась. По чуть-чуть я смещалась к выходу.

— Я вижу, вам здесь не особо нравиться, — услышала за спиной голос Эдмунда, когда я направилась к двери.

— Что вы, — обернулась к нему, заметив, что он был близко. — Очень милое место, но мне хотелось бы выйти, подышать свежим воздухом.

Он нахмурил кустистые седые брови, вблизи на его немолодом лице я разглядела морщины.

— А я так хотел пригласить вас на танец, — он протянул руку.

— Тогда я не могу отказать вам, — приняла ее.

Мы закружились в танце. Он жестко прижимал меня к себе. Рядом с ним было насторожено. Суккубы редко вылезали из ада, чтобы позабавиться в людском мире. Сексуальная энергия людей была самым меньшим источником. Потому они вылезали чисто из любопытства узнать, каково это с человеком.

Я надеялась, что у инквизиторов нет способов определить демонов. Очень сильно надеялась.

Повернулась в сторону Дармструга, увлечено общавшегося с двумя девицами. Ингенель стояла у другого края стола. К ней никто не подходил, она ни с кем не общалась. Чувствовала себя лишней. Девочка с деревни, случайно попавшая в светское общество.

Встретилась взглядом с глазами Эдмунда. Он смотрел с болью и грустью. Мимолетное видение вновь сменилось жестким и властным.

— Благодарю за танец, — инквизитор поцеловал мне руку и отпустил. Широким шагом он ушел, так и не обернувшись. И что это было?

Возле меня очутился ореол неприятного запаха алкоголя и духов.

— И что он хотел? — спросил Драмструг, принесший с собой эти ароматы.

— Не знаю, но сделай что-нибудь, — буркнула ему. — И хватит обижать Ингенель.

— Я ее не обижаю, — удивленно ответил лысый демоняка.

— А зажиматься с другими девушками?

— Эверлин, что с тобой? — веселье слетело с него. Карие глаза смотрели строго, да и сам он вытянулся, будто вот-вот войдет в свою ипостась.

— Ничего, — отмахнулась от него.

— Господин Струг! — его окрикнули с другого угла зала.

Он развернулся, бросив на меня свирепый взгляд. Группа молодых людей ждала его. И вот как с этим демоном дела вести?

Когда уже совсем не оставалось надежды, что мне удастся вырваться из зала, случилось вот что: Дармструг решил разбавить пресную вечеринку и устроил конкурсы. Танцевальные. Многие зажиточные граждане плевались, но молодняк быстро сообразил, что сейчас будет весело. Вокруг танцпола образовался огромный круг из гостей.

И тут я смогла сбежать.

Радовало, что мало кто обратил на меня внимание.

Холл встретил темнотой. Возле лестницы никого не было. Я буквально взлетела на второй этаж и оказалась в огромном коридоре, уходившем в две стороны. И куда идти?

Решила довериться интуиции и двинулась налево. Почти в конце одна из дверей отворилась.

— Ты слишком шумная, — шепот скрытого в темноте прозвучал слишком близко.

— Ага, и долгая.

Мы вошли в кабинет — огромный, с высокими потолками. Стены заставлены шкафами с книжными полками. Возле окна стоял огромный стол.

— Где-то здесь он прячет сокровище, — вор двинулся к книжному шкафу и стал его обследовать. — Карты в столе.

Я тут же двинулась туда.

— Мог бы и сам все своровать.

— Нет, — он дотрагивался пальцем до каждой книжки. — Я не успел. Здесь ходила охрана по этажу. Сейчас они валяются где-то внизу в отключке от вина.

— Радует, — я отодвинула ящички, доставая хрупкие пергаменты. Окинула взглядом все бумажки, откладывая в сторону лишнее. Если здесь есть старые карты Алварина, то нам нет смысла идти в столицу.

Послышался скрежет. Я глянула на скрытого и увидела, как отодвигается часть книг. Вскоре там показалось отверстие. Он просунул руку и достал великолепное колье с синим камнем и письмо.

— Так вот что он хранит, — он осмотрел две находки.

Я пожала плечами, скатывая в рулон карты.

— Хм.

Любопытство и меня втянуло в свои сети, хоть и пора бежать.

Я подошла к вору, заглядывая в письмо, датированное тридцатью годами назад. Пробежалась глазами и остановилась не верящим взглядом на последних строчках. Это выглядело как напоминание о прошлом. Тягучее и болезненное.

Сердце забилось сильней и стало больно, словно его сжали тисками. Слезы навернулись на глаза. С еле скрываемой дрожью в руках взяла письмо. Вернулась на начало.

Слезинка капнула на бумагу, оставляя расплывчатый след возле единственного имени, которое я не вспоминала столько лет, не хотела будоражить память, не хотела еще больше душевной боли. Но вот оно здесь. В Стормсвилле.

Лукреция Фрострин.