Табель первокурсницы - Аня Сокол

Пузырьки с известью, мукой, крахмалом, словно я в кладовой Кленового Сада. Бутыли с уксусом, «желтянкой» и вываренным и расслоенным соком дерева Ро… Не то, все не то.

Десять минут.

Стеклянная коробочка, не больше ногтя, не бросалась в глаза. У меня маменька в похожей белила для лица хранит. Желтоватый, будто грязный порошок перекатился от одной прозрачной стенки к другой. Я бегом вернулась к своему столу.

«Осколок солнца» – так называли пыльцу цветка Элии, совершенно безвредную в соцветии, высушенную под жарким южным солнцем и вобравшую в себя его лучи. Спрятанная под магическое стекло пыльца мягко светилась ночью и гасла днем, вернее, так только казалось. Стоило крупинкам вырваться из закупоренного сосуда, как каждая из них взрывалась яркой ослепляющей вспышкой, сгорая под лучами светила, от которого получила силу. «Осколок солнца»…

Я торопливо вложила коробок в полусферу, прижала пальцем и присыпала обтекателем. Через несколько секунд после закрытия сферы он активируется и, не меняя вещества, взятого за основу, склеит две половинки заряда. Я взялась за вторую половинку и замерла. Ошибка, грубая и очевидная. Магическое стекло, повинуясь изменениям, заложенным в капсюле, после выстрела станет хрупким, разрушится, но коробочка, в которой заперта пыльца, – нет.

– Пять минут, – возвестил учитель, – готовим заряды к сдаче. Ваш, Мэрдок я уже принял, так что сидите, ваш, Отес, – тоже. Леди Альвон, Мэри Коэн…

Магистр Маннок принимал из рук студентов прозрачные сферы и расставлял в ячейках, напротив каждой было выведено имя.

Как быть? Ответ прост – сделать так, чтобы второе стекло тоже лопнуло, «осколок света» должен выйти на… свет. Посадить «зерна изменений» на коробок? Но мы еще не проходили отсроченную во времени магию… А если посадить их на что-то… что-то, способное отсрочить изменения? Фитиль! Я торопливо перебирала мешочки на столе.

– Что это за пакость, Вьер? – спросил учитель, принимая у парня сферу с булькающей грязью.

– Э-э-э… заряд, – растерявшись, ответил тот.

– Ну, если ты так уверен.

Первый капсюль на коробочку с пыльцой, протянуть короткий фитиль, его длины хватит на пару секунд, но больше и не надо, закрыть сферу, щелчок. Второй капсюль на внешнюю стенку. Два капсюля, два заряда, один внутри другого. Сработает ли? Мы не изучали сложные заряды…

– Две минуты. Кто еще не сдал? Астер? Рут? Давайте. Коррин, – магистр посмотрел на маслянистую, вяло перекатывающуюся жидкость внутри сферы и определил заряд в нужную ячейку.

Я положила перед мастером Манноком свое «изобретение», уже понимая, что нарушила как минимум пару законов магической механики, и молясь Девам лишь об одном: чтобы этого хватило на проходной балл. Пусть Отес подавится своей заслуженной десяткой. Ядро его заряда плавало в центре прозрачного шара, и по нему то и дело пробегали искорки. Смотрелось очень красиво. И правильно.

– Время истекло, – скомандовал учитель как раз в тот момент, когда кучерявая и смуглая Рут Ильсеннинг принесла пустую с виду сферу. Дженнет зашептала что-то на ухо Мерьем, та захихикала. Но учитель принял заряд, позволив себе лишь легкое удивление.

– Тишина в аудитории! – сказала вошедшая в класс мисс Ильяна.

За ней следовал магистр Йен.

– Сели на свои места, – распорядился Маннок.

– Об экзамене лучше думайте. Молча думайте, – добавил милорд Виттерн, разглядывая заряды.

– Так мы же только что… – начал Коррин и замолк на полуслове.

– Мы решили провести экзамен в два этапа, – начала объяснять магесса. – Первый – создание заряда, второй – его использование на противнике. – Кто-то засмеялся, парни начали переглядываться, предвкушая веселье. – И этот противник – вы сами.

В аудитории установилась оглушающая тишина. Я схватила лежащий на столе карандаш, чтобы хоть чем-то занять руки. На что я там рассчитывала? На четыре балла? Вот теперь мне на самом деле смешно. Бумага неприятно скрипнула под грифелем.

– Милорд Виттерн, вы сказали, что назначите нам соперников! – недовольно протянула Дженнет.

– Я и назначил, – ответил тот, не поднимая головы от стола, где раскладывал метатели.

– Что? – закричал, вскакивая, Оли. – Мы мишени из себя изображать не будем!

– Дверь там, мистер Ревьен, – невозмутимо заметил Ирнан Маннок, пододвигая стойку с зарядами.

– Что? – не понял парень.

– А то, – пояснила Ильяна. – Кто не сдаст или откажется экзаменоваться, может прямо сейчас собирать вещи.

– Но… – снова хотел возразить Оли.

– Разве это не опасно? – воплотил в слова сомнения остальных Мэрдок.

– Опасно, – согласился милорд Виттерн. – Если заряд боевой. А кто из вас, неучей, сумел создать такой? Молчите? Правильно, в теории-то все сильны. Еще поубиваете друг друга.

– Или нас, – добавила с усмешкой глава Магиуса.

Я опустила голову к листу бумаги, на котором бессознательно что-то чиркала. Линии пересекались, объединялись или обрывались на середине, постепенно складываясь в скупой резковатый портрет.

В свое время матушка, обнаружив у дочери полное отсутствие слуха, схватилась за голову. Помню ее жалобы папеньке: «Кому нужна жена, не способная сыграть на рояле или спеть сонет во славу князя?» Граф Астер смеялся, резонно замечая, что с таким именем и приданым его дочери совершенно нет нужды выть под непонятное бренчание – так он называл музыкальные вечера в Кленовом Саду. Видимо, слух и голос мне достались от него. Переживания и споры улеглись, только после того как маменька увидела мой рисунок углем на стене кухни. Тогда учителей музыки сменили художники, живописцы, портретисты, даже кубист, которого графиня Астер выставила с позором после первого же эскиза. Да, мягко говоря, я не блистала ни пением, ни игрой на инструментах, неважно танцевала, то и дело сбивалась с ритма, но рисовать умела. И сердце матери успокоилось: вместо музыкальных вечеров я смогу устраивать художественные. Она, во всяком случае, свой долг выполнила, привив дочери любовь к прекрасному.

С белой поверхности листка на меня смотрел толстяк, его оплывшие черты легко узнавались в легких, почти небрежных росчерках карандаша. Я повернула голову – стол Гэли пустовал. Слава Девам, она осталась жива. Как и толстяк, но допросить последнего пока не представлялось возможным, несмотря на все усилия целителей.

Я перевернула листок.

– Вы же сказали, что тот, кто сможет обезвредить учебный заряд с краской, будет сам выбирать себе противника, – высказался Коррин.

– Ты хочешь попробовать? – удивился Виттерн.

Парень смущенно хмыкнул.

– Я бы хотел, – встал Отес.

Я выпрямилась, сжала карандаш. А ведь если кто-то и мог найти ответ на этот вопрос, так именно наш умник.

– Что ж, мистер Отес Гиро. – Магистр приглашающе взмахнул рукой, мисс Ильяна зарядила метатель стандартным шариком с сухой краской и подала мужчине. – Покажите мне ваши умения.