Элла покинула здание! - Анна Гринь

— Но что-то послужило причиной? — с интересом спросил профессор, забрасывая в чашку три кубика сахара.

— Вскоре после того, как все отделения перешли на использование специальной бумаги с заранее нанесенными чарами, произошла масштабная утечка информации, — ответила я, глянув на Белянского и отметив, что тот продолжает буравить меня недовольным взглядом, но встревать не собирается. — За несколько недель из дюжины управлений по всему королевству пропало не менее сотни дел, как уже отправленных в архив, так и свежих, еще только заведенных. Многие из них не восстановлены до сих пор. Как выяснилось, чары — вещь удобная. Но на данный их тип не распространяются какие-либо ограничители, а значит, совершенно любой может «выманить» дело, зная даже минимум данных с титульного листа. А раз для работы использовались мощные чары, то с подобным радиусом действия достаточно встать под открытым окном управления и произнести соответствующую форму призыва.

— Вот как? — понятливо протянул Каранский. — Теперь ясно. Да, неприятный момент. А я, знаете ли, привык к чарам. Даже в своей библиотеке их настроил. Очень удобно. Наверное, Королевское бюро регистрации научных публикаций — единственное место, где тоже не используют чары. Но там это связано с тем, что бюро расположено в одном из стариннейших особняков и целостность здания поддерживается магией. Любое постороннее влияние может привести к трещинам в фундаменте, а эти закоснелые старички против переезда.

Я улыбнулась, отметив, что сам себя Каранский к старичкам не относит.

— Так вы хотите еще раз расспросить меня о смерти Димитрия? — вернулся к нужной нам теме профессор. — А почему?

Шеф на меня зыркнул, но я и не собиралась отвечать на этот вопрос. Я же не пустоголовая болтушка! Одно дело выдать то, что при желании любой житель королевства узнает, и другое — детали расследования.

— Просто расскажите нам все, что помните, — уклонился от объяснений Белянский.

— Что ж, — улыбнулся Каранский, давая понять, что спросил из вежливости и любопытства пожилого человека, а не по какой-либо личной заинтересованности. — Просто рассказать, что я помню? Вопросы вы задавать не будете?

— Позже. Если понадобится, — ответил старший следователь, даже не пытаясь быть вежливее и добрее к профессору. — Надеюсь, вы никуда не торопитесь?

— Ах! Куда я могу торопиться в мои-то годы? — замахал на него руками Каранский. — Учеников я уже много лет не беру, от всяких сборищ старикашек бессовестно отлыниваю — а ведь зовут! — и детей-внуков у меня нет, чтобы мешать им жить своей жизнью. Только и делаю, что ворчу, когда читаю утреннюю газетку, сижу в саду и иногда пытаюсь выдумать что-нибудь эдакое. Домработница ходит… Ни о чем заботиться не надо. Разве что кто из соседей — таких же стариков — на чай зазовет.

— Золотые Пруды — удивительное место, — встряла я и подвинула шефу плетенку с печеньем.

Он на меня зыркнул, но взял кусочек и деликатно им захрустел.

— Этот дом достался мне от отца, — сообщил Каранский. — Была еще квартира почти в самом центре, на Авсеевской. Я там провел большую часть жизни, а сюда перебрался всего десять лет как, продав старую квартиру. А ведь прежде считал, что жить в такой… почти глуши — сущее наказание. В юности костерил отца, что оформил этот дом так, что его не продать. А вот теперь оценил. Тут тихо, уютно, чужих нет.

Я улыбнулась, глотнула чаю и сделала в блокноте несколько пометок, но так, чтобы ни шеф, ни профессор не могли их прочесть.

— С Димитрием я познакомился где-то года за три до его убийства. Со мной связался профессор Абарроуз из магуниверситета и попросил об одолжении, — вспомнив о деле, начал рассказывать Каранский. — Невероятный человек был! Он еще меня учил. Маг старой школы. Это сейчас в каждом учебном заведении и обычные люди науки постигают, и магически одаренные. Все, кто родился после образовательной реформы короля Маркуса, даже не подозревают, как прежде было тяжело магам. Тогда никто не готовил людей для магконтроля, потому что и магкафедры ни в военной, ни в жандармской академии не существовало! А уж как тяжело приходилось тем, кто выбирал своим делом куда более узкие специальности! Мне такого пережить не довелось, но от одной лишь мысли в дрожь бросает по сию пору. Родись я на десяток лет раньше… Никто не задумывается, но многочисленные открытия последних семидесяти лет — заслуга этой самой реформы. Как только среди магов стало больше образованных людей, всем стало легче жить.

— С вами связался профессор Абарроуз, — напомнил Белянский.

— Да, — кивнул Каранский и хлебнул чаю. — В то время он уже заканчивал свою преподавательскую деятельность. Собирался уйти на покой. Сам-то он был именно теоретиком, но был тем, кто активно вдохновлял молодежь на свершения. Даже меня его энтузиазм покорил, что вылилось в несколько лет, которые я преподавал в магуниверситете. Но читать лекции студентам — не мое. — Профессор отставил чашку и сложил сухонькие руки одна поверх другой на скатерти. — Мне было жаль тратить драгоценное время на людей, когда меня ждали открытия. Сейчас никто не вспомнит, но до кристаллов я изобрел тринадцать артефактов. Половина из них выпускается и используется до сих пор, а другую половину сменили более новые и современные версии.

— Мой отец часто повторяет, что вас незаслуженно называют просто создателем кристаллов связи, — вежливо поддакнула я.

— А кто ваш отец?

— Вы не можете его знать, — отмахнулась я без тени смущения. — Мой родитель специализируется в совершенно иной области.

— Подождите-ка! — радостно воскликнул Каранский. — Чета Бонс? Знаменитые археологи, специалисты по поиску утраченных изобретений исчезнувшей цивилизации в Восточном Хантазаре?

— Вы знаете, — расплылась я в улыбке. — Да, это они.

— Я читал статьи, — покивал профессор. — Не думал, что у них столь взрослая дочь. Да еще и работающая в магконтроле. Почему же вы не пошли по стопам родителей?

Я удержала улыбку на лице и мысленно себя похвалила. Еще недавно я болезненно морщилась, когда слышала подобные вопросы.

— Так получилось, — ответила я, ничем не выдав истинные чувства.

— Удивительно, — пробормотал профессор. — Как тесен мир! А ведь я думал познакомиться с Бонсами, вы знаете, милейшая рейна? Но всякий раз знакомые мне говорили, что ваши родители в очередной экспедиции.

— Они проводят в экспедициях от восьми до одиннадцати месяцев в году.

— И плодотворно! Плодотворно проводят!

— Да, — кивнула я, вновь сохранив невозмутимость.

— А я сам редко куда-то выезжаю, — признался профессор. — Прежде было не до того, а сейчас уже поздно.

— Мне не кажется, что здоровье не позволяет вам путешествовать, — искренне польстила я.

— Да не в здоровье дело, — отмахнулся рейян. — Мне просто лень. Я так привык сидеть на одном месте, что даже в центр столицы выбираюсь очень и очень редко. А если и выбираюсь, то предпочитаю открывать порталы — тряска на всех этих наемных самоходах ужасно угнетает.