Оседлавший Бурю - Дэвид Геммел

— У меня тоже был ребенок. Мальчик. Умер, до трех лет не дожил.

Дрейг не повернул головы, но краем глаза заметил, что Чара немного расслабилась.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. У него была лихорадка, но все обошлось. Видела бы ты, как мы радовались! А потом он просто угас во сне. Болезнь все-таки взяла свое.

— Я не знала, что ты женат, — сказала Чара.

— Был. Она ушла… этой весной будет четыре года. Ее не в чем винить, какой из меня муж?

— Куда она ушла?

— Сначала к Эйану, но год назад и его бросила. Теперь живет с каким-то фермером к востоку от Черной Горы.

— Злая она, — добавил Эйан. — Ни о ком доброго слова не скажет. У нее даже погоды хорошей не бывало: то холодно — то жарко, то сыро — то ветрено. Сказал ей однажды, что второй такой брюзги на свете нет, так она мне в лицо котелком запустила, зуб выбила. Больно было.

— Знать, сильно тебя любила, — отозвался Дрейг. — Любому другому она бы за это глотку перерезала.

— Я по ней скучаю, — признался Эйан.

Фиргол еще два раза сбегал наружу, пока снега не набралось достаточно. Чара успокоилась и села у костра. Дрейг подвинулся, чтобы дать ей место. На него оперся устроившийся рядом Жэм.

— Тебя любят дети, — сказала Чара.

— Ума не приложу почему, — усмехнулся Дрейг. — Терпеть их не могу: один шум да возня.

— А еще его собаки любят, — сообщил Эйан, задумчиво помешивая овсянку.

— Можешь увидеть людей, которые за нами гонятся? — спросил Дрейг Фиргола.

Мальчик закрыл глаза. Спустя мгновение его лицо исказилось, и он всхлипнул. Чара взяла Фиргола на руки. Жэм тоже заплакал, и Дрейг похлопал малыша по плечу.

— Что случилось, Фиргол? — спросила Чара, гладя его по голове.

— Они убили Сенлика и Лоскутка.

Из глаз Фиргола катились крупные слезы. На секунду ужас коснулся сердца Дрейга, он покосился на брата.

— Нечего было ввязываться, — прошептал тот одними губами, — пойдем домой.

Дрейг покачал головой.

— Поздно, — так же беззвучно ответил он.

Фиргол снова расплакался. Чара притянула мальчика к себе и начала успокаивать. Дрейг молча смотрел, как она обняла и Жэма, подбежавшего к ней с протянутыми руками, и думал, как повезло Кэлину в жизни. С такой женщиной не страшно идти в горы.

— Фиргол, — сказал наконец он, и мальчик поднял на него испуганные глаза. — Нам надо знать, где они.

— Они идут сюда. Сенлик попал в одного из всадников и ранил его. Потом они поскакали по нашим следам, добрались до глубокого снега, и раненый повел лошадей назад. Теперь они идут за нами пешком.

— Ты хорошо стреляешь из мушкета? — спросила Чара у Дрейга.

— Нет. И Эйан не лучше.

— А из пистолета?

— Тоже нет.

— Сейчас самое время сказать, что ты умеешь делать хорошо, — вздохнула она.

— Я настырный, — ответил Кохланд. — Пока я жив, Тостиг до тебя не доберется. А убить меня не так-то просто.

— Тогда пойдем, дадим им повод задуматься.

— А как же я? — спросил Эйан.

Чара отошла к дальней стене, надела тяжелую овчинную шубу и взяла мушкет.

— Ты останешься с детьми, — ответила она. — Накорми и не спускай с них глаз, пока мы не вернемся. Не забывай мешать кашу, она легко пригорает.

— Он без горелок не умеет, — наябедничал Дрейг.

— Сам дурак, — добродушно огрызнулся Эйан.

Дрейг Кохланд шел за Чарой и на каждом шагу удивлялся себе все больше. Во-первых, усталость как рукой сняло. Во-вторых, он больше не чувствовал холода, хотя усы, борода и шуба моментально покрылись инеем. Он не сразу понял, что за чувство заставило сердце биться, будто оно вот-вот выскочит из груди.

Когда Дрейг все понял, то удивился еще сильнее. Это был ужас.

Чувство страха давно не разлучалось с ним. Тот, кто промышляет угоном скота, должен смириться с постоянной опасностью попасться солдатам или быть подстреленным удачной пулей. С этими привычными страхами, как и со страхом окончить свои дни на виселице, он давно научился справляться. Но такой ужас не поддавался контролю.

Он ковылял за Чарой, ступавшей по их старым следам, и старался взять себя в руки.

Не думать о Тостиге не получалось. Его лицо, гаденькая издевательская усмешка не шли из головы. Было в нем что-то неправильное, какая-то безумная, холодная пустота.

Он появился в Нижней Долине шесть лет назад и поначалу ничем не отличался от прочих проходимцев, старался лишний раз не попадаться на глаза солдатам Мойдарта. Однако с тех пор как на юге разразилась война, и солдат стало меньше, люди Тостига обнаглели. Все больше убийств и изнасилований оставались неразрешенными, но Дрейг прекрасно знал, кто за ними стоит. Два года назад разбойники напали на одну ферму, прикончили владельца и его девятилетнюю дочь. Всех кельтонов потрясла весть, что над девочкой надругались, прежде чем убить. Ходили слухи, будто это совершили дезертиры, ушедшие дальше в горы. Но Дрейг знал правду. Один из ублюдков Тостига предлагал ему купить серебряный рожок для пороха с инициалами несчастного фермера.

У Тостига не было души, и он собрал вокруг себе подобных.

Однако не преступления Тостига вселяли в Дрейга этот панический ужас. Ему не было дела до чужих грехов. Его терзало все то же чувство, которое он ощутил, встретившись с ним впервые. Разбойник посмотрел на Кохланда, как мясник на тушу, оценив одним профессиональным взглядом. После этой встречи Дрейга стали мучить кошмары, в которых Тостиг собирался убить его.

Дурные сны прошли, но вернулись снова, когда прошел слух о том, что разбойники ограбили и убили путешественника. Его пытали, с живого сдирали кожу. На поясе у Тостига всегда висел шкуросъемный нож с коротким изогнутым лезвием.

Шедшая впереди Чара упала за поваленное дерево и напряженно уставилась вперед. Дрейг лег рядом.

— Что там?

Чара обернулась к нему, и он отвел глаза, зная, что не сумел скрыть свой страх.

— Что-то движется.

Она указала на деревья невдалеке. Высоко в небе сияла полная луна. Дрейг сощурил глаза, но так ничего и не увидел.

— Ты зарядил мушкет?

— Да.

— Проверь, не замерз ли замок.

Дрейг попытался взвести курок, но тот давно обледенел. Он попытался растереть его, но тщетно, затем поднял мушкет к лицу и подышал на механизм.

— Не поддается, — признался он и заметил, что на мушкете Чары механизм обмотан тряпкой. — Прости, Чара. Я не привык к этим ружьям, — смутился он.

— Попробуй еще, — ответила она.