Оседлавший Бурю - Дэвид Геммел

Чара села рядом с Дрейгом и снова начала ощупывать рану.

— Что здесь произошло? — спросил он.

— Этих двух убил твой брат, — ответила она так беспечно, что Дрейг засмеялся.

— Кто бы мог подумать?

— Не ерзай.

Игла пронзала кожу, но по сравнению с тем, что клокотало в голове, причиняемая ей боль была ничтожной. Он закрыл глаза, подавляя подступающую тошноту.

— Тебе повезло, — донесся откуда-то голос Чары, — что череп остался цел.

— Да уж, повезло, — пробормотал он и сделал глубокий вдох, чтобы успокоить бунтующий желудок. — Знаешь, мы, Кохланды, непобедимы.

Подошел Фиргол и сел рядом.

— Ты весь в крови. Теперь ты умрешь?

— Надеюсь, что нет.

— Ты зашьешь раны Эйана? — спросил ребенок у Чары.

— Раны Эйана?

— Когда они пришли, то выстрелили в него, и Эйан упал. Они подошли к нам с Жэмом. Один спросил: «Которого кончать?» А второй ответил: «Какая разница? Прибьем обоих». Тогда Эйан встал, выстрелил этому в лицо и убил того. Этот побежал к Эйану и ткнул его ножом, но он достал свой нож и заколол его.

Чара резко обернулась. Эйан, прислонившись к стене, кутался в тяжелую накидку.

Дрейг вскочил, бросился к брату и осторожно распахнул накидку. Рубаха Эйана пропиталась кровью. Подоспевшая Чара вытащила нож и разрезала ткань. Один выстрел пришелся в грудь, второй в живот, обнажив участок кишечника.

— Теперь мы пойдем домой? — спросил Эйан.

Дрейг смотрел брату в глаза и не знал, что ответить. Чара молча сидела рядом.

— Ты ему поможешь? — спросил Фиргол. Чара шикнула и послала мальчика к Жэму.

— Я говорил, что умею стрелять, а вы не верили, — сказал Эйан.

— Да, ты говорил, — прошептала Чара.

— Все равно, зря я в это ввязался. Пойду домой.

Эйан попытался встать, но Дрейг удержал брата на месте.

— Давай посидим тут немного, соберемся с силами. А потом пойдем, — сказал он.

— Мне больно, Дрейг. Ты убил Тостига?

— Нет, его убила Чара. Прострелила ему горло.

— Жаль, что я не видел.

— Прости, Эйан. Мне не стоило брать тебя с собой. Ты был прав, это нас не касается.

— Мало ли что ты теперь говоришь? В другой раз опять что-нибудь выкинешь, а меня и не послушаешь.

— Обязательно послушаю.

— Не забудь, что обещал. Ладно, мы же победили? И ничего страшного не случилось. Ты хоть кого-нибудь убил?

— Двоих.

— Двоих, да? — улыбнулся Эйан. — Что у тебя с головой?

— Тостиг подстрелил, по пуля отскочила от черепа. Болит, как будто на меня быка уронили.

Эйан издал глухой стон.

— Эти ублюдки застали меня врасплох. Ворвались, когда я котелок чистил, подстрелили. Все равно, я обоих достал. Посплю немного. Утром мне будет лучше.

— Да, поспи. Тебе надо отдохнуть. Ты молодец, Эйан. Вскоре Чара подошла к Эйану и приложила руку к его шее.

— Он мертв.

— Я знаю. — Дрейг провел рукой по лицу брата. — Дай мне побыть с ним немного, хорошо?

— Мне очень жаль, Дрейг.

— А мне нет, — огрызнулся Дрейг срывающимся голосом. — Все равно я его не любил.

Дрейг отвернулся, и Чара поняла, что он плачет. Она тихо вернулась к детям.

Жэм все еще дрожал от пережитого ужаса. Двухлетний малыш вряд ли понимал, с какой опасностью столкнулся, но видел, как люди падали и больше не поднимались. Он вцепился в Чару:

— Плохие люди, мама.

— Да, милый, это были плохие люди.

Чара усадила Жэма на колено и обняла Фиргола, который замер в углу. Он грустно улыбнулся и прислонился к ней. Чара закрыла глаза и задумалась о том, заживут ли когда-нибудь раны на душах этих детей. Она не знала, как успокоить их. Из другого угла доносились тихие всхлипывания Дрейга. Чара оперлась спиной о холодный камень стены.

— Кто-то идет, — прошептал Фиргол.

Чара опустила Жэма на пол, вытащила пистолет и взвела курок.

В лунном свете, залившем вход в пещеру, появилась хрупкая седовласая женщина.

— Ты отведешь Эйана домой? — спросил Фиргол.

— Да, дитя, — ответила Ведунья. — Иди к костру, там ты сможешь поспать.

— Я не хочу спать, — ответил Фиргол.

— Захочешь, — пообещала она.

Чара взяла Жэма на руки и отнесла к догорающему костру. Малыш с ужасом уставился на трупы разбойников. Живущая расстелила два одеяла. Жэм заплакал, как только мать отпустила его, но Ведунья коснулась рукой его лба, и он уснул. Так же Живущая усыпила и Фиргола. Они укрыли мальчиков и подбросили хворосту в огонь.

Ведунья подошла к Дрейгу и взяла его брата за руку.

— Пришла поиздеваться? — спросил Дрейг. Его глаза покраснели от слез.

— Нет, Дрейг. Я пришла помочь ему.

— Ты опоздала.

— Он все еще здесь, Дрейг, и не понимает, отчего ты плачешь и не слышишь его.

— Все-таки издеваешься, — ответил он. — Уйди с миром, женщина, оставь нас.

— Дай руку, Дрейг Кохланд, — приказала она. Сначала он не ответил, однако затем посмотрел ей в глаза и коснулся ее протянутой руки. — Смотри.

Дрейг посмотрел туда, куда она указала, и вздрогнул.

— Да, это он, — вполголоса сказала Ведунья. — А теперь повторяй за мной.

В путь — за светом.

Круг, замкнись.

— Повторяй, Дрейг.

Он повторил, и Ведунья заговорила снова:

Мир покинув, ты иди

Неизведанной тропой,

Лебедя полет следи.

Сердцем устремившись ввысь,

Обретешь ты дом родной.

Чара не спускала с них глаз и чувствовала, как волоски на ее шее встают дыбом. Оба смотрели на пустую, ничем не примечательную стену.

— Куда он ушел? — спросил Дрейг.

— Туда, куда повело его сердце, — ответила Живущая. — А теперь, если мы не хотим, чтобы, проснувшись, дети снова испугались, нам придется потрудиться. Надо убрать тела из пещеры.

— Я не хочу хоронить Эйана рядом с этими ублюдками, — сказал Дрейг, устало поднимаясь на ноги.

С помощью Чары и Живущей он выволок трупы убийц в ночь и забросал снегом. Затем вернулся, поднял Эйана на руки, принес в соседнюю пещеру, опустил на пол и снова заплакал.

— Я не могу бросить его здесь, он мой брат!