Миледи и притворщик - Антонина Ванина

Как только позади нас забрезжил рассвет, впереди по левую руку, я увидела позолоченный лучами лес, по правую – поросшее травой поле с узкой полоской в виде двух параллельных, но извилистых рядов из сиреневых цветов-метёлок, а между ними у кромки леса затянутую плющом груду чего-то большого и узкого.

– Что это там впереди? – спросила я Стиана.

– А ты угадай, – с озорной улыбкой предложил он.

Я призадумалась. Там впереди лежит поросший зеленью земляной вал? А где же огромная яма, вместе с ним возникшая? Ничего подобного в поле моего зрения нет, только две полосы из сиреневых цветов, что тянутся далеко-далеко. Почти как размотанные по земле ленты. Длинные такие многокилометровые ленты… Так, а эти цветы разве случайно выросли так упорядоченно и строго параллельно?

В голове тут же появилась догадка и я развернула лошадь, чтобы подъехать ближе к цветочным полосам. Внезапно копыто лошади звякнуло обо что-то в траве. Я решила спешиться и осмотреть находку. Я так и знала – это рельсы! Железнодорожные пути. После пятнадцати лет простоя они попросту заросли, скрывшись из виду. А та позеленевшая глыба у кромки леса, это ведь…

– Там лежит опрокинутый вагон? – спросила я Стиана.

– Бери выше. Целый состав.

Мы подъехали ближе, и я не упустила шанс достать камеру и начать съёмку. Это было грандиозно – огромная проржавевшая махина полностью исчезла под паутиной из лиан, воздушных корней и ползучих стеблей с широкими листьями. Природа всё же одержала победу над порождением рук человеческих. Зелёная стихия неспешно поглотила плод инженерной мысли и лишний раз продемонстрировала, что люди не в силах подчинить себе леса, реки и поля – уж скорее те заставят человека подчиняться своей воле.

Я обошла опрокинутый состав и даже углядела под паутиной из стеблей табличку с тромской надписью "Шамфар – Фарияз". Теперь понятно, откуда и куда курсировал состав, пока не сошёл с рельсов. Небось, озверевшая толпа фанатиков опрокинула его, а потом радостно улюлюкала, приговаривая, что истинные сарпальские боги помогли им одолеть железного змея, которого запустили на их священные земли коварные тромские захватчики.

– Едем дальше, – поторопил меня Стиан, – я хочу, чтобы ты увидела дорогу на Манзо, вернее, то, что от неё осталось. Это удивительное место. Было когда-то. А сейчас оно стало ещё удивительнее.

Он заинтриговал меня не на шутку. Мы всё ехали вслед за путеводными рядами из цветов, пока они не привели нас к поросшему лопухами валу возле скрытой в траве железной дороги.

– Это что, платформа? – спросила я. – Здесь была станция?

– Да. Вон она, присмотрись.

Я проследила, куда указывает Стиан, и увидела небольшой домик из серых блоков, с которого давно осыпалась штукатурка, а кровля и вовсе провалилась. Теперь из бетонного каркаса торчали пока ещё тонкие стволы деревьев и ветвистые кроны вместо крыши. Смотрелось это так, будто перед нами гигантский вазон с вышедшей из-под контроля растительностью.

– Значит, здесь была железнодорожная станция? Но что это за место? Тут рядом нет ни деревни, ни города? Кого и куда отсюда возили?

– Это сейчас здесь ничего нет. А до переворота там, за можжевеловой рощей было большое фермерское хозяйство и поля для выпаса скота. Коз, овец и коров оттуда потом везли по этим путям в столицу. Лет семь у людей, кто жил вдоль железной дороги, не было проблем с покупкой мяса и скотины. Даже бедняки могли себе позволить раз в неделю суп из субпродуктов, а у богачей на столах и вовсе каждый день была мраморная говядина. Сейчас такого изобилия в Старом Сарпале нет. Хотя, на столах богачей ничего с тех пор не изменилось. Ну, да хватит об этом. Едем дальше.

С этими словами Стиан двинулся вперёд, Гро побежал следом за его лошадью, а я немного отстала, чтобы успеть заснять бывшую железнодорожную станцию в объятьях зелени. Почему-то мне казалось, что ничего удивительнее этой платформы посреди поля нам больше не встретится. Я ошибалась.

Когда я нагнала Стиана, то увидела впереди небольшой холм. Почему-то Стиан держал путь прямиком к нему и даже не пытался объехать. Ох, не хочу я карабкаться вверх, да ещё вместе с лошадью…

Мне стоило немалых усилий, чтобы смириться с неизбежным, как вдруг я разглядела у подножия холма чётко очерченный чёрный прямоугольник. А потом в этом прямоугольнике появилась белая точка, и я всё поняла:

– Да это же тоннель!

Я припустила к холму, всё ещё не веря своим глазам. Поразительно, никаких бетонных стен на склоне, никакой облицовки снаружи – травы и кустарники скрыли под собой всё следы постройки. Осталась только сквозная дыра в холме. Интересно, на сколько метров вглубь она тянется? Сейчас подъеду ближе и обязательно узнаю.

– Эмеран! – крикнул мне Стиан и тут же осёкся, – Имрана, не ходи туда. Снимай снаружи, но внутрь не заходи.

Я спешилась у входа в тоннель и спросила:

– Мы разве не поедем через него?

– Нет. Там могут быть змеи или другие гады, которые прячутся от жары в тени. Лошадей мы туда точно не поведём. Просто любуйся видом снаружи и фотографируй.

Что ж, он прав, там во тьме может скрываться что угодно. Вон, даже Гро потоптался у входа в тоннель, принюхался и не стал заходить внутрь. Ну ладно, последую его примеру. Я же не дурнее охотничьего пса. Хотя ладно, на пару метров вглубь я всё равно зайду, чтобы сделать кадр, будто и вправду пересекла объятый тьмой тоннель и вот-вот выйду наружу навстречу солнечному дню.

– Имрана, – укоризненно покачал головой Стиан.

– Я всего на пару шажков зайду и сразу обратно, – пообещала я.

– Сильно сомневаюсь.

– Да ничего не случится.

С этими словами я решительно направилась во тьму, развернулась и даже успела сделать пару кадров, а потом мне показалось, что за спиной кто-то стрекочет. А может и шипит. Да ну их, эти снимки…

Стиан рассмеялся, когда я пулей выскочила из тоннеля и оглянулась, не ползёт ли кто за мной следом.

– Ну что, получила порцию острых ощущений? – и, не дожидаясь моего ответа, он сказал, – Поехали, дальше будет ещё интереснее.

Я взобралась на лошадь и долго гадала, пока мы объезжали холм, что такого удивительного может за ним скрываться. А когда увидела, то обомлела.

За холмом распростёрлась лощина, а за ней высился ещё один холм. Железная дорога нависла над пропастью и устремилась к следующему тоннелю, а держали её в воздухе высокие сваи эстакады.

Мы не спеша спускались в лощину, а я всю дорогу не могла оторвать глаз от рукотворных свай и запутавшихся между ними деревьев, лиан, воздушных корней с листьями и даже белыми цветами, которые превратили эстакаду в сплошную зелёную стену, что разрезала долину меж холмами на две части.

Мы оказались на дне лощины, но Стиан запретил мне приближаться вплотную к сваям, ибо не был уверен, что по прошествии многих лет вся эта конструкция сохранила свою устойчивость и не обрушится нам на головы. Я прислушалась к его словам, но не особо в них поверила. Со стороны переплетённая естественными подпорками железнодорожная эстакада выглядела намного прочнее любой другой инженерной конструкции. Уверена, если подрезать верхушки деревьев, что протиснулись между шпал, и пустить по путям поезд, эстакада выдержит его, будь он даже гружён углём или рудой.