Dagome iudex: трилогия - Збигнев Ненацкий

В тот день Арне перестала ненавидеть Пестователя за то, что когда-то он отобрал у нее Семовита и отослал его с Херимом к ромеям… Своими глазами видела она на Вороньей Горе Пестователя, болеющего Отсутствием Воли. Но разве не говорил он ей когда-то, что истинная власть — это искусство именования дел, вещей и явлений? Эту державу создал Даго, и имя его — до сих пор — ломало людскую волю. Оно даже могло привести под Плоцк корабли норманнов, чтобы Арне могла добыть самый мощный град Мазовии. И не победят ни Мына, ни Семовит князей Чему и Ватая, если не будет у них на устах имени Пестователя.

Глядя из окна двора в Плоцке на валы, на болтающиеся на поперечине трупы пса и Желислава, с испугом подумала Арне, что если Семовит или она сама поверит когда-нибудь в Отсутствие Воли у Пестователя, быть может, будут и они, как Желислав, повешены вместе с псом. Франки захватывали целые державы во имя своего Бога. Они же здесь должны кричать: Пестователь. Власть обязана иметь имя, в противном случае, она становится пустым звуком. Вот только, сумеет ли она убедить в этом Семовита?

Удивилась Арне, а вместе с тем и обеспокоилась, когда после переправы войск князя Ляха через Висулу, дала она в Плоцке пир для наиболее славных вождей армии, кочующей под градом и готовящейся к походу вглубь Мазовии, а потом — к захваченной Чемой Земле лендзян. Во время этого пира Мына поднял вверх кубок, наполненный сытным медом и воскликнул, перекрикивая голоса пирующих:

— Давайте выпьем за здоровье того, который помог нам покарать измену Желислава и позволил собраться под Плоцком воинам Семовита, князя Ляха и воинам Мазовии.

Арне считала, что сейчас Мына произнесет имя Пестователя. Но тот сказал:

— Да да будет славным имя Петронаса, вождя Пестователя!

Вдруг до Арне дошло, что все то, что в последнее время приписывала она Пестователю, быть может, не его было делом, но именно Петронаса. Ведь именно благодаря Петронасу смогла она встретить Пестователя на Вороньей Горе. Это Петронас приказал ей и Мыне заключить брак и обдумать поход против князя Ватая. Возможно, что это как раз Петронас прислал ей таинственного ворожея со странными советами, и именно Петронас уговорил Бйорна, чтобы тот с отрядом норманнов приплыл к Плоцку. И если в глубине душе она мечтала, что в будущем, после смерти Пестователя, повелителем полян станет Семовит, который теперь, от имени Пестователя выступил против Чемы, то именно в этот момент поняла она, что существует еще некто иной, кто пользуется именем Пестователя, чтобы добыть власть. И этим кем-то является Петронас.

Таинственный ворожей или же жерца сказал ей, что прибыл по указанию Священного Огня, горящего на Вороньей Горе. И задумалась теперь Арне, чье лицо увидала бы, глядя в языки пламени этого Огня: Пестователя или Петронаса?

Глава одиннадцатая

ОРЖИ

Не защищенный посад был построен в месте, где заканчивались обширные болота, и где несколько поднималась вверх сухая земля, возможно, берег древней реки Бзуры. До крепости Ленчиц — защищаемой болотами, высоким земляным валом, двумя крепостными рвами и тремя рядами деревянного палисада из законченных остриями кольев — нужно было идти по узкой дороге, насыпанной на болотах, и по мосту. Путник заходил под высокие ворота, которые охранялись тремя вооруженными воинами, а с высокой башни над вратами к нему внимательно присматривалась еще пара следующих. Крепость была небольшой, плотно застроенная деревянным дворищем, домами для слуг и воинов, амбарами и конюшнями для лошадей. Люди здесь хорошо знали один другого, каждого чужака стража замечала и задерживала.

Но сегодня небольшой двор с колодцем и скрипучим журавлем заполняло множество народу из посада. Ольт Повала готовил пир, потому с посада привели двух телят, тех зарезали, а теперь жарили над разожженным прямо здесь же огнем. Несколько женщин и мужчин, в основном, смердов с посада, потрошили убитых гусей, пивовар прикатил две бочки с пивом, а местный купец вместе со слугами принес четыре больших глиняных жбана с вином, и теперь в доме ключника громко требовал оплату.

Оржи был молодым, но весьма смышленым. Своего красивого коня он оставил в посаде у пивовара, а потом за два кусочка серебра пивовар позволил ему помогать себе при перекатывании в крепость двух бочек. Впрочем, Оржи старался особо и не бросаться в глаза; на нем была бедная одежда, меч скрывал потертый плащ из толстого зеленого сукна. Только небольшой горб на спине мог бы кого-нибудь заинтересовать. Как правило, это дети показывали пальцами на горбатых, смеялись над ними, зато взрослые часто желали прикоснуться к горбу, потому что это, вроде как, приносило удачу. Потому, как только они с пивоваром прикатили бочки во двор твердыни, а тот пошел к ключнику за платой, Оржи спрятался в сарае возле конюшни, где улегся на сене, делая вид, будто бы спит, сам же в щелку между досками наблюдал за двором, а прежде всего — следил за женщинами, которые собрались у колодца, из которого набирали воду в деревянные ведра.

Оржи — на древнем языке склавинов это означало «тот, кто разрушает». Так его называли, потому что, как только исполнилось ему шестнадцать лет, и он научился пользоваться мечом, в твердыне старой Госпожи Клодавы не было никого, кто отважился бы вступить с ним в смертельный бой, насмехаясь над его увечьем или же коснуться горба «на счастье». Горб не позволил достичь высокого роста, зато у Оржи были широко разросшиеся плечи, парень был чрезвычайно сильным, а его мускулистые ноги и крупные ступни крепко держались земли. Те, кто сражался с ним, как правило, наносили удары сверху, поскольку так легче победить низкого человека. Только он научился принимать такие удары на щит, сам же бил снизу, целя острие меча в живот или ниже. Таким вот образом он победил многих врагов старой Госпожи Клодавы и ее младшего сына, который не был столь сильным и отважным, как его старшие братья: один из них был на службе Даго Пестователя, а второй владел Витландией. Именно по причине тех победных сражений и страха, который он возбуждал, парня и назвали Оржи, хотя ведь когда-то должно у него было быть какое-то другое имя. Только никто не совершил его пострижин, никто не дал ему имени,